Ревнивый раб долины песков - Анна Жнец

— Бедный Эль, — так я ласково называла своего охранника, когда он меня не слышал. — Как тяжело ему посещать подобные места. Верно, сердце его рвется на части, когда он наблюдает за унижением своего некогда гордого народа.

— Сдается мне, — ответила Хатиль с лукавой улыбкой, — что скрипел зубами он не по этой причине.

— Нет-нет, говорю тебе, ему неприятно видеть своих родичей на коленях. Сколько раз, став вдовой, я порывалась взять себе невольника для услады. Второй раз замуж-то мне не выйти, а тело просит любви. Но Эль… стоило завести речь о новом рабе, и его лицо… Видела бы ты его лицо!

Подруга хихикнула в кулак и посмотрела на меня со странным снисходительным выражением:

— Помнится, после смерти Назарина ты взяла к себе несколько молодых рабынь и выкупила пожилого эльфа, которого хозяева едва не забили до смерти. Против этих невольников твой Эль не возражал, ведь так? В твой дом он не желает пускать лишь молодых мужчин.

— Думаю, он просто видит в них себя и оттого сочувствует им особенно.

Хатиль вскинула брови и покачала головой, словно, по ее мнению, я сморозила глупость.

Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь тишиной и покоем, потом подруга снова заговорила:

— Довольно, Амани. Я же вижу, кого ты на самом деле желаешь уложить в свою постель. Твои взгляды красноречивее слов. Одного не понимаю: почему ты себе отказываешь? Эльдарион — твой раб. Да, не постельный, но все-таки раб! Его руки, язык и член в полном твоем распоряжении. Прикажи ему раздеться — и он сразу, без лишних слов скинет с себя покровы. Прикажи ему тебя вылизать — и он встанет на колени меж твоих раздвинутых ног и возьмется за дело.

— О, Хатиль!

Щеки пылали. Я хотела, чтобы подруга замолчала, прекратив меня смущать, но в то же время ее нескромные речи будоражили мою фантазию.

— Но ведь это правда, Амани. Одно твое слово — и он ляжет с тобой в кровать и сделает тебе приятно. Это наши супруги, свободные мужи, пекутся лишь о собственном удовольствии, а рабы из кожи вон лезут, чтобы ублажить хозяйку. Он будет брать тебя, как ты пожелаешь. Столько раз, сколько прикажешь. Не кончит, пока ты не забьешься под ним в экстазе. А может, не кончит вовсе, если ты запретишь ему кончать.

Лицо Хатиль расслабилось, взгляд стал задумчивым и мечтательным.

— Словом, — подруга тряхнула головой, возвращая себя из грез в реальность, — отказать тебе он не посмеет, упрямиться не станет. Что же тебя останавливает? Или боишься, что он плох в постели? Твой Эль ведь не из питомника? Искусству любви не обучен?

— Нет, он не из питомника, — вздохнула я, не в силах прогнать сладкую фантазию, рожденную словами подруги: я на кровати, а Эль передо мной на коленях, урчит, занятый делом, издает довольные горловые звуки. Длинные светлые волосы закрывают его лицо и щекочут нежную внутреннюю сторону моих бедер. Под золотистой кожей его широкой спины танцуют мышцы. Лопатки сдвигаются и раздвигаются. Задница, обтянутая шароварами, напряжена. Одна рука мужчины на моей промежности — помогает языку, другая — у него в штанах: ходит там, приподнимая ткань, качается в том же ритме, что и голова Эля над моим пахом.

О духи, зачем я себе это представляю?

— Он вырос в доме моего отца. Родился от связи кухонной рабыни и эльфийского лекаря, купленного на невольничьем рынке. Мой отец был добрым человеком и привязался к мальчику, относился к нему не как к рабу, а как к приемному сыну. Поэтому я не могу приказать Элю разделить со мной постель. Мы знаем друг друга с детства, росли вместе. Вечером, когда солнце уходило за горизонт, вдвоем играли во дворе, а в жару прятались в тени гостиной: он показывал мне магические трюки, а я учила его читать и писать.

Эхо принесло звук шагов, но я решила, что это покупатели приехали в питомник взглянуть на товар.

— Не могу я с ним, Хатиль, пойми. Эль мне как брат. Это меня останавливает.

Я соврала. Никогда я не видела в Эльдарионе родственника. В детстве он был мне лучшим другом, а в юности — объектом моих девичьих грез.

— Как брат? — прогремел в тишине холла сердитый голос моего охранника.

Я резко обернулась. Сколь многое он услышал?

Ноздри Эльдариона раздувались, глаза сверкали, руки сжимались в кулаки.

— Между нами нет кровного родства, госпожа. Я не брат вам. Не брат.

Он явно хотел сказать что-то еще, но не посмел — вместо этого, крепко стиснул зубы.

Наблюдая за нами, Хатиль хихикнула.

Сладкая фантазия, где Эль стоит передо мной на коленях, снова ворвалась в мое сознание, и я начала колебаться: может, и правда приказать?

Нет-нет, не могла я оскорбить его таким приказом.

В глубине коридора, ведущего в холл, раздались шаги.

При виде моей покупки лицо Эльдариона потемнело, а край рта дернулся в гримасе.

Глава 3

— Я счастлив служить вам, госпожа, и доставлять удовольствие, — купленный раб опустился передо мной на колени и робко, почтительно заглянул мне в глаза из-под сени густых ресниц.

Эльдарион шумно засопел. Бедняге было неприятно наблюдать за этим унижением.

— Я живу, чтобы радовать вас своим телом, — продолжил невольник, теребя пояс свободных белых шаровар. Его голос дрожал от волнения, на щеках горел нежный румянец, в глубине зрачков я видела отражение своего лица. — В этом смысл моей жизни. Я обучен всем видам любовных ласк, искусен в любых постельных утехах, неутомим и…

— Довольно себя нахваливать, — резко оборвал его мой охранник. — Знаете поговорку про тех, кто много мелет языком?

Хатиль выгнула бровь, посмотрев на меня ну очень красноречивым взглядом.

— Ты слишком много себе позволяешь, Эльдарион, — вздохнула я. Отчаянно не хотелось его обижать, но своим дерзким поведением на людях он ставил меня, свою хозяйку, в неудобное положение. — Ты не должен заговаривать без разрешения, тем более — вмешиваться в чужую беседу.

Эль уязвленно дернулся, полоснул по мне жгучим взглядом и отвернулся. Его лицо напряглось.

— Ты можешь подняться с колен, — сказала я рабу.

Моя покупка