Каратель - Эми Пеннза

И снова у меня возникло ощущение, что я его знаю.

— Кто ты? — спросила я хриплым голосом.

— Говори по-русски, — сказал он на этом языке. — Я знаю, что ты можешь.

Я стиснула зубы. Если он хотел, чтобы я говорила на его языке, это была достаточная причина не делать этого.

Его светлые глаза сверкнули.

— Ты бросаешь мне вызов? Это очень плохая идея, милая.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я не твоя милая, — сказала я по-английски.

Он взглянул на свои часы — массивный «Ролекс» с серебряным ремешком того же оттенка, что и его глаза. Затем повернулся лицом вперёд.

— Останови машину. Она должна увидеть.

Водитель кивнул.

— Да, Пахан.

Когда машина замедлила ход, у меня по спине пробежал холодок. Эти люди не были из Секретной службы. Мой отец передал меня Братве. Русской мафии.

А человек рядом со мной был их лидером — вором в законе. Преступником. Определённо убийцей.

Машина остановилась.

Роман указал куда-то за моё плечо.

— Смотри.

Я повернулась, когда окно опустилось. Вдали на вершине холма, окружённого густыми лесами северной части штата Нью-Йорк, виднелся дом моего детства.

Смятение и страх закружились в моей голове. Я начала поворачивать назад.

— Что…?

Дом взорвался.

Глава 2

Роман

Взрыв сотряс машину. Я ожидал этого.

Она не закричала. Это было неожиданно.

Когда нас тряхнуло ударной волной, я крикнул Константину, чтобы он сбавил обороты. Он немедленно подчинился, и мы помчались прочь из престижного, уединенного района.

Дочь Орлова привалилась к двери, её лицо было бледным, а тёмные волосы мягкими волнами падали на плечи. Её короткое чёрное платье задралось до бёдер, и я стиснул зубы, чтобы не сказать ей одёрнуть его. Я уже заметил, как Лев бросил взгляд на её ноги, которые были подтянутыми и невероятно длинными. Пальцы на её босых ногах были отполированы до блеска того же бледно-розового оттенка, что и пальцы, которые она сжимала в кулачки на коленях. Её взгляд был опущен, густые ресницы скрывали тёмно-синие глаза. Но ничто не могло скрыть её полные красные губы или высокие скулы. Её длинная шея и округлые формы упругой груди.

Она была чертовски великолепна. И теперь она сирота.

И это моя проблема.

Она резко подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Мой отец мертв, — сказала она по-английски.

— Да. — Именно так.

— Ты убил его?

Её сердце билось где-то в горле, а зрачки расширились от страха. Но глаза у неё были сухими и прямолинейными. Даже смелыми. Она была русской, хотя Орлову нравилось притворяться, что его избалованная принцесса такая же американка, как яблочный пирог. Екатерина Орлова знала, кто я такой. Знала, что у неё были основания бояться.

И всё же она выдержала мой взгляд и потребовала ответов.

Ещё один сюрприз. Я не любил сюрпризов. В моём бизнесе быть неподготовленным — верный путь к гибели. Но Екатерина меня заинтриговала.

Она всегда была такой.

— Нет, — сказал я. — Я не убивал Орлова.

Она выпрямилась, напряжение покинуло её.

— Тогда нам следует обратиться в полицию. Или в ФБР.

— Никакой полиции.

— Но…

— Никакой полиции, Катя.

Она разозлилась, услышав уменьшительное от своего имени.

— Не называй меня так.

— Я буду называть тебя так, как захочу, — сказал я по-русски. — Ты можешь называть меня Романом.

— Я тебя никак не назову. — Она взялась за дверную ручку, затем повернулась ко мне со свирепым взглядом. — Выпусти меня из этой грёбаной машины.

Я перегнулся через сиденье и взял её за подбородок.

Она замерла, и в её сапфировых глазах снова появилось немного страха.

— Не ругайся на меня, душенька. — Милая. — Никто так со мной не разговаривает. На этот раз я оставлю всё как есть, потому что ты в шоке и плохо соображаешь. Второго предупреждения ты не получишь.

Я сжал её челюсть чуть сильнее, прежде чем отпустить и откинуться на сиденье. Её подбородок покраснел от моей хватки, и я не собирался слишком задумываться о том, как сильно меня взволновал вид моей метки на ней.

На мгновение воцарилась тишина, и я почти услышал, как она думает. Рассуждает. Она была умницей — первая в классе в старшей школе и имела средний балл четыре за всё время обучения в колледже. На втором курсе Колумбийского университета она сменила специальность с истории искусств на политологию, что привело в ярость её отца.

В конце концов, однако, не имело особого значения, что написано в её дипломе. Орлов никогда не предполагал, что она воспользуется своим образованием.

Она, казалось, собралась с духом, а затем снова встретилась со мной взглядом.

— Пожалуйста, — тихо сказала она. Пожалуйста.

Звуки моего родного языка, слетевшие с ее губ, заставили мой член мгновенно напрячься.

— Отпусти меня, — продолжила она, и в её русском голосе послышались едва заметные нотки американского акцента.

— Я не могу, — сказал я, и она вздрогнула. — Твой отец отдал тебя на моё попечение. Я обещал, что обеспечу твою безопасность, а я никогда не нарушаю своих обещаний.

Она сглотнула.

— Я в опасности?

— Пока да.

Ещё один глоток.

— От тебя?

Константин сбавил скорость, когда мы подъехали к воротам, ведущим в моё поместье. Я подождал, пока он опустит стекло и наведёт на глаз сканер сетчатки. Когда ворота открылись, и он начал проезжать, я повернулся к Екатерине.

— Только если ты не подчинишься мне, милая. Бросишь вызов, и я назначу наказание, какое сочту нужным. Ты понимаешь?

Её взгляд опустился на мою руку, лежащую на колене между нами. Я проследил за направлением её взгляда, гадая, что же она увидела. Я сломал по нескольку раз все костяшки пальцев. У основания каждого пальца были чёрные татуировки. Некоторые из них имели значение. Другие были пережитками моей юности, когда я по глупости верил, что кулаки мужчины опаснее, чем его разум.

Она подняла голову, испуганная, но старающаяся не показывать этого.

— Я понимаю, — прохрипела она. В её глазах читались вопросы, но она повернула голову, устремив взгляд на густой лес, окружавший мои владения.

Восхищение всколыхнулось в моей груди. Она явно хотела получить ответы, но была измучена и всё ещё боролась с новой реальностью, в которую её втолкнули. Я не сомневался, что скоро она потребует информацию. Но она была достаточно умна, чтобы понимать, что ей нужно отдохнуть и подумать, прежде чем она пойдёт со мной на ещё один раунд. Ей нужно было время, чтобы осмыслить события дня. Без сомнения, она погрузится в печаль, как только осознает реальность смерти отца.

Но сейчас она была слишком потрясена,