Изнанка - Арина Рекк

Когда прибывает заказанная еда, расставляю ее на столе, приглушаю свет и плотно задвигаю шторы, погружая комнату в полумрак. Поправляю незажжённые еще свечи и нервно одергиваю задиравшуюся до пояса юбку. Растерянно останавливаюсь в центре зала.

Я снова Хатико.

Чтобы не сходить с ума от ожидания, иду в ванную и в сотый раз за последний час пытаюсь найти изъян в непривычном образе. И именно этот момент Антон выбирает, чтобы приехать домой. Из ванной я не слышу машину, но прекрасно слышу, как открывается входная дверь.

— Тоня?..

О, черт! Глубоко вдыхаю, выдыхаю.

— …Ты где?

Да иду я, иду! Выхожу из ванны и упираюсь взглядом в спину заглядывающего в зал Антона. Приходит в голову выдать томным голосом «не меня потерял, красавчик?», но от пошлости фразы невольно вырывается смешок. На который Антон и оборачивается.

Любопытство, видимо, вызванное накрытым столом, как по команде сменяется недоумением, разбавленным заинтересованностью. Пошлой… очень пошлой заинтересованностью. Зеленый взгляд медленно скользит по мне от груди вниз, так, что мое волнение по поводу макияжа и прически кажутся бессмысленными. Когда он доползает до кромки платья, переступаю ногами, позволяя ткани задраться немного выше. Вижу подскочивший кадык на горле мужа и, наконец, понимаю истинное предназначение вечно задирающегося подола.

С улыбкой закусываю губу и вызывающе упираю руку в бок. Взгляд его подскакивает к моим глазам.

— Голодный? — спрашиваю провокационно, не зная точно, имею в виду остывающую в зале еду или… нечто другое.

— О да, черт возьми, — медленно растягивает губы в улыбке, давая понять, что он-то как и имеет в виду то самое «нечто другое», и делает шаг навстречу.

Я стою на месте просто потому, что не привыкла передвигаться на таких шпильках, и лучше я буду красиво стоять, чем некрасиво ходить. Когда муж подходит совсем близко, для надежности облокачиваюсь спиной и затылком о стену. От его близости перехватывает дыхание. Большие горячие руки ложатся на живот, медленно скользят, обхватывая талию, и я судорожно сглатываю, теряя азарт соблазнения, сама вдруг становясь той, кого соблазняют. Невольно тянусь навстречу губам мужа, но он, оттягивая момент, прижимается ко мне бедрами, и от ощущения его напряженного паха дыхание прерывается, а глаза сами собой закрываются.

Одна его рука ползет вверх и словно специально едва задевает грудь. Скользит по шее, зарывается в волосы и до упора запрокидывает мою голову. Проводит большим пальцем по нижней губе, оттягивая ее вниз, и я тут же слизываю прикосновение. И, наконец, чувствую его губы на своих. Его язык и вкус. В поцелуе нет нежности, это и правда голод. И я отвечаю тем же.

Не помню момент, когда мои руки оказываются в его волосах, но стараюсь прижать его рот к своему как можно сильнее. Чувствую столкновение зубов, и это немного отрезвляет обоих. Отрываемся друг от друга и, дыша, как после забега, просто смотрим друг другу в глаза. Тянусь к нему и снова целую, ловлю губами его верхнюю губу и прикусываю. Это откидывает меня в прошлое, напоминает о летней прогулке, его джипе и смятой между нами цветочной обертки*. У Антона вырывается смешок, и я понимаю, что и он думает о нашем первом поцелуе. Провокационно улыбаюсь в ответ, с предвкушением вспоминая, чем закончилось то свидание.

(*события подробно описаны в романе «Дом напротив»)

Антон подхватывает меня под задницу, и платье окончательно собирается на поясе, обнажая все, что ниже.

Сильные пальцы тут же ныряют между ягодиц с намерением двинуться дальше, но растерянно замирают, нежно ощупывая по кругу камешек, ради которого все и затевалось.

Антон удивленно отстраняется, и под его взглядом я отчаянно краснею.

— Сюрприз, — улыбаюсь нервно.

— Умеешь удивить, — теперь предвкушающе улыбается он.

Надавливает на находку, с интересом наблюдая за моей реакцией. Прячу лицо у него на шее, потому что мне приятно, но я смущена до крайности. Антон поднимает руку и мягко оттягивает мою голову за волосы. Целует. Отрываюсь и под его тихий смех снова прячу лицо. Наша спальня на первом этаже, совсем недалеко от ванной, и Антон доходит до нее в два шага. Опускает меня на постель и отстраняется, окидывая взглядом. Пытаюсь сомкнуть бесстыдно раскинутые в стороны ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Лежи так, — отдает короткий приказ, снова раздвигая почти сдвинутые бедра.

Он сидит задницей на своих пятках и поглаживает нежную кожу в считаных сантиметрах от развилки шершавыми от тренировок ладонями. Он все еще в рубашке и джинсах, и потому я чувствую себя особенно… развратной.

Антон

Вот уже гребанные четверть часа борюсь с тем, чтобы не задрать малышке юбку и не вставить. Но, блядь, несмотря на то, что она встретила меня как развратная шлюшка, сейчас ее щеки горят как у девственницы, и этот контраст меня убивает. Хочу впитать его в себя, насладиться и растянуть момент. А потому с трудом отрываю ладони от тонкой, смуглой кожи внутренней поверхности бедер, перемещаю их вниз и медленно скольжу по икрам, снова к бедрам, перемещаю ладони на ягодицы и задираю их вверх, вырывая из приоткрытых розовых губ стон удивления пополам с наслаждением. Хочу посмотреть, чем она меня решила удивить, и гулко сглатываю, не замечая, как сжимаю ладони, сминая ее задницу. Зависаю, не в состоянии оторвать глаз от анальном пробки с крупным синим камнем и сочащихся влагой гладких складок выше.

Удерживая ее одной рукой, провожу по ним пальцами, чувствительно задевая клитор, спускаюсь ниже и тяну пробку на себя, не пытаясь пока ее вытащить.

Дыхание Недотроги сбивается, и я перевожу взгляд на ее лицо. Ладони запутаны в волосах, голова откинута, нижняя губа закушена, грудь судорожно вздымается.

— Маленькая извращенка, — стараюсь, чтобы голос звучал одобрительно, но прорываются насмешливые нотки. — Хочешь, чтобы трахнул тебя сюда? — нажимаю на пробку, погружая ее глубже.

Малышка кивает.

— Не слышу. Хочешь анал?

— Да, — выдыхает, снова покрываясь румянцем, который спускается по шее и скрывается за линией платья. — Хочу попробовать, — уточняет, видимо, на всякий случай, и я снова не сдерживаю смешок.

Тяну руку к ее груди и стаскиваю раздражающую ткань, наслаждаясь порозовевшей кожей и острыми сосками.

Намерено оставляю их без внимания, возвращая руку на задницу, и приподнимаю ее еще выше, практически сгибая Недотрогу пополам. Тоня не разочаровывает — обхватывает руками ноги и сжимает ладонями полушария груди, стискивая соски в тонких пальцах. Открытая для меня, вся