Няня Боссов Братвы - Селеста Райли

— Насколько сложным может быть нанять гребаную няню? Мы же не в ЦРУ набираем.

Николай фыркнул.

— Может, и сложно, учитывая нашу сферу деятельности.

Я делаю паузу, размышляя.

— Нам нужен кто-то невинный. Может быть, кто-то только что из колледжа, лет двадцати. Кто-то, кто ничего не заподозрит.

Николай ухмыляется — редкое зрелище.

— Невинная и наивная, но достаточно умная, чтобы позаботиться о ребенке. Мне это нравится. Так меньше шансов, что она сунется туда, куда не следует.

— Именно так, — соглашаюсь я. — Но найти идеальный баланс невинности и компетентности будет нелегко. Нам нужно будет тщательно проверить ее.

Он кивает.

— И быстро. Время не на нашей стороне, особенно с учетом того, что Александр ведет себя как мудак во всей этой ситуации.

— Поверь, я в курсе, — говорю я, чувствуя тяжесть тикающих часов. — Я начну поиски сегодня вечером. Самое позднее — завтра.

— Хорошо, — говорит Николай, закрывая телефон и откладывая его в сторону. — Потому что, хотим мы того или нет, мы — все, что есть у этого ребенка.

Я киваю. Это суровая правда, но тем не менее правда. Мы — ее единственный выход.

Я наклоняюсь вперед, сцепив пальцы.

— И еще, что, черт возьми, происходит с Александром? Почему его так беспокоит трехлетний ребенок?

Николай качает головой.

— Не делай вид, будто ты ни хрена не знаешь. Ты знаешь его всю свою жизнь.

— Это опять про Сергея? — Спрашиваю я.

Николай вздыхает.

— Он все еще думает, что Сергей был невиновен или что-то в этом роде.

Я хихикаю, насмехаясь над абсурдом.

— О, как трогательно. Каменно-холодный Александр жалеет Сергея, прямо перед тем, как пустить ему пулю в голову. Дай угадаю, он заглянул ему в глаза, когда нажимал на курок, чтобы разобраться в душе?

Николай ухмыляется.

— Что-то в этом роде. Но не делай вид, что ты удивлен. Александр может быть холодным, но он не лишен эмоций. Просто он скрывает их лучше нас.

— Верно, — признаю я. — Но что у него с ребенком? Какое-то неуместное чувство вины перед Сергеем, или за этим кроется нечто большее?

Николай пожимает плечами, его глаза немного темнеют.

— Может быть, это чувство вины. А может, ребенок напоминает ему об уязвимых местах, с которыми он не хочет сталкиваться. С Сергеем был выбор. С этим ребенком — нет.

Я киваю, обдумывая его слова. В жесткой внешности Александра всегда были трещины, пусть и небольшие.

— И что? Мы просто позволим ему вариться в своих собственных эмоциональных потрясениях, пока мы разбираемся с этим?

Николай вздохнул.

— У нас нет времени быть его психотерапевтами. Он либо согласится, либо нет. У нас сейчас есть проблемы поважнее.

Я согласен, но это тревожит. Эмоциональное состояние Александра может стать помехой, и последнее, что нам нужно, это еще одно осложнение.

— Хорошо, давай сосредоточимся на поиске идеальной няни. И, может быть, присмотрим за Александром, на всякий случай.

Николай берет телефон, предположительно для того, чтобы возобновить бесконечный поток сообщений.

— Согласен. У нас все должно получиться, с Александром или без него.

— Да, — говорю я, глядя в сторону зоны, где ребенок сейчас спокойно смотрит телевизор. Она погрузилась в мир мультфильмов, не обращая внимания на царящий вокруг беспорядок. — Мы — все, что у нее есть. Давай не будем все портить.

У меня в голове полный бардак, шестеренки крутятся без остановки. До рассвета нужно уладить кучу дел. Конечно, у нас есть основы, но с появлением ребенка все меняется. А наем няни? Это еще один слой ада. Мы не похожи на те мафиозные семьи, которые похищают или шантажируют людей. Та, кто возьмется за работу няни, должна искренне заботиться о девочке, но при этом быть достаточно дисциплинированной, чтобы выполнять приказы без лишних вопросов.

Пока я размышляю над этим, у меня пиликает телефон. Моя мать — мне действительно, черт возьми, нужно сменить рингтон — звонит мне со всей своей пронзительностью.

— Мошенники? — Спрашивает Николай. В последнее время ему приходят странные сообщения. Он наверняка подумал, может, я в той же лодке.

— Нет, всего лишь мама, — говорю я и не беру трубку. У меня и так хватает забот, не добавляя к ним еще и материнские придирки.

Я переключаю свое внимание на Ника.

— Нам нужно держать это в тайне. Никто за пределами этой комнаты не должен знать о ребенке.

Мы не можем позволить людям узнать, что у нас есть мягкая сторона, в конце концов. Мы не благотворительная организация, усыновляющая бездомных. Мы — чертова Братва.

Ник понимающе кивает.

— Чем меньше людей знает, тем лучше. Свободные губы топят корабли.

Но потом он вскидывает бровь.

— Так как же, черт возьми, нам найти няню, не вызывая подозрений? Ради всего святого, мы же не можем просто разместить объявление.

Я ухмыляюсь.

— У Грейс сеть не только внутри Братвы. У нее есть уши и глаза и в гражданском мире. Я предупрежу ее, и она найдет нам кого-нибудь, кто действительно сможет выполнить эту работу.

Он кивает. У нас есть план, но все не так быстро.

Я делаю паузу, затем повышаю голос и кричу девчонке.

— Эй, как тебя зовут?

Она поворачивается и смотрит на нас большими глазами. Пустыми глазами.

— Да ладно, это самый простой вопрос на английском, — бормочет Николай.

Разочарованный, я перехожу на русский.

— Kak tebya zovut.

И тут она говорит, ее голос едва превышает шепот.

— Алина.

Наступает тишина, наполненная лишь тяжестью ее единственного слова.

— Алина, — повторяю я, позволяя ее имени повиснуть в воздухе. Это момент ясности среди хаоса. — Хорошо, Алина. У нас есть работа, не так ли?

Николай смотрит на меня, потом на Алину.

— Да, есть. У нас, блядь, очень много работы.

Алина. Маленькая кроха, такая невинная.

Как она оказалась втянута