Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность - Лика Ланц

– Замечательно, – сказала я и хотела похлопать, но пальцы свело судорогой – так крепко я сжимала руки в кулаки.

Сказала – и пошла вон, на кухню. Или в туалет. Ещё не решила. Кажется, меня нещадно тошнило. Надо то ли с унитазом пообниматься, то ли воды выпить, чтобы смыть послевкусие того, что я увидела.

____________

Дорогие читатели!

Буду очень благодарна за всевозможную поддержку!

Если вам нравится, не забудьте поставить лайк!

Чтобы не потерять книгу, обязательно добавьте её в библиотеку!

Подпишитесь на автора, чтобы всегда быть в курсе обновлений, новостей, новинок!

Ну, и очень-очень жду всех в комментариях!

Всех люблю и обнимаю!

Ваша Лика.

Глава 2

В сложных ситуациях кто-то впадает в истерику, кто-то в буйное помешательство, когда разум отказывает, а живут лишь боль да жажда разрушения.

Я впадала в ступор. В штопор, когда по спирали вниз. И никакие другие силы не действовали.

Застав собственного мужа с любовницей, я не знала, что делать.

Странное оцепенение сковало меня по рукам и ногам.

Как во сне, я свернула всё же на кухню и без сил опустилась на стул. Меня мутило. Я смотрела одну точку невидящим взглядом и сдерживала рвотные позывы.

Хотя, нет. Я видела нашу с Вадимом супружескую постель, где, как животные, совокуплялись мой муж и его любовница.

Кажется, я на этом зациклилась. Меня перемкнуло.

– В моём доме. На моей постели. На моих простынях, – проговорила я вслух. – На моих шёлковых простынях. На моей кровати, – повторяла я шёпотом, мечтая, что всё это – дурацкий сон, что мне приснилось. А на самом деле ничего не произошло.

– Анна! – ворвался в сознание голос Вадима.

Он всегда называл меня так – полным именем. Ему не нравились уменьшительно-ласкательные Аня, Анюта. «Слишком по-детски», – морщил Вадим нос, будто у него что-то болело, а поэтому он научился произносить моё полное имя с разными интонациями.

Сейчас оно звучало зло и раздражённо.

– Какого чёрта ты дома? – поинтересовался он.

Жизнь рушится, летит под откос, но это, видимо, главный вопрос мироздания.

– Ну, извини, – не стала я на него смотреть, потому что не имела понятия, что будет, если я встречусь с его бесстыжими глазами. – Я не знала, что должна придерживаться расписания, когда мне домой возвращаться.

– Ты почему не на работе? – продолжал наседать муж, и я вдруг поняла, что не могу слышать его голос. Еле держусь, чтобы не сорваться.

– Хорошо, что не говоришь: «это не то, что ты подумала», – наконец-то нашла я в себе силы, чтобы сфокусироваться на фигуре, маячившей в дверном проёме.

Нас разделял метр.

Пропасть, по сути.

Я услышала быстрые шаги, а потом – как хлопнула входная дверь.

Тихо. Поспешно. Воровато. Будто это могло что-то изменить.

Она уже ворвалась в мою жизнь. Могла бы и не стесняться. Цокать каблуками. Хлопнуть дверью. Так, чтобы стёкла моей жизни вывалились нахрен и засыпали пол осколками.

– Анна! – Вадим сделал шаг ко мне.

– Не подходи. Не прикасайся, – попросила тихо. – Не надо ничего говорить и объяснять. Я и так всё поняла.

– Что ты поняла? – повысил он голос. – Ты сейчас в шоке и не способна здраво мыслить.

– Правда? – снова мазнула я взглядом по Вадиму. – Считаешь, я дура? Хотя почему считаешь. Я дура и есть. Самая настоящая.

– Вот только не начинай! – опять в его голосе злость и раздражение.

– Да я уже закончила, – отвернулась устало.

Странно. Я даже не заплакала. Внутри – выжженная пустошь. Будто ничего никогда не было.

Наверное, да. Это шок. И позже накатит волной, что сразу оглушит меня и потянет на дно.

– Ну, прости, – попытался выдать Вадим раскаяние, но я его не почувствовала.

Он злился. Как всегда, впрочем, когда был виноват, но признаваться в этом не хотел.

Пустые слова, что падают в пустую душу.

Я слепо пошарила рукой, ища сумочку. Там телефон. Надо делать простые и понятные вещи. Я не могу здесь оставаться. Надо вызвать такси и выбраться из этого дома.

Сумочка, наверное, осталась в коридоре. Или я её потеряла по дороге к спальне.

Я поднялась со стула. Вадим стоял у меня на пути.

Брюки застёгнуты наспех – ремень болтается. Белоснежная домашняя футболка облегала торс, как вторая кожа. Свежая футболка, из шкафа. Пахнет кондиционером для белья.

Он любил только белые футболки. У него их целая полка. Чистые, хорошо пахнущие, наглаженные. Я заботилась, чтобы у него всегда были чистые вещи.

– Дай мне пройти, – попросила монотонно. На эмоции не хватало сил.

– Не устраивай истерик, Анна, – Вадим тоже говорил тихо, но смотрел волком.

Я бедная Красная Шапочка. Если не сумею за себя постоять, он меня съест.

– Ну, облажался. С кем не бывает.

Для него это в порядке вещей, – отстранённо подумала я. Сколько их было? Вот таких любовниц? Видимо, не одна. А сегодня – не первый и единственный раз. Обыденность. Тайная изнанка жизни Вадима Майского.

Я покачала головой:

– Возможно, для тебя это ничего не значит. Для меня всё по-другому. Уйди с дороги.

Раз, два, три, четыре, пять… – вело отсчёт моё сердце. Не драться же мне с ним? Я ждала.

Где-то на двадцать первом ударе он посторонился. Смотрел исподлобья.

Мне бы вещи собрать. Но для этого нужно зайти в спальню. Я не смогу, не получится. Лучше когда-нибудь потом.

Я шла, спотыкаясь, как слепая. В голове гулко, руки холодные. Хороший сентябрьский день безнадежно испорчен. Навсегда перечёркнут двумя телами на белых простынях.

Сумочка нашлась в коридоре. Стояла на тумбочке.

– Что ты собираешься делать?

Вадим, оказывается, следовал за мной тенью. Уродливым чёрным нечто. Безобразной кляксой, что испоганила мне жизнь.

– Я вызову такси и уеду, – ответила ему не оборачиваясь.

– Давай поговорим, Анна.

– Не о чём говорить, Вадим.

– Есть о чём, – схватил он меня за предплечье.

Пальцы его сжались, как капкан. Больно. Но эта боль не перекрыла ту, что засела у меня в груди.

– Отпусти! – процедила я сквозь стиснутые зубы.

–