Приглушенные страдания - Белла Джуэл

С меня хватит.

— Это не так.

Дыши, Амалия.

— Да.

— Нет, — внезапно рычит он, разворачиваясь лицом ко мне. — Ни хрена ты не сделаешь! Я потратил на тебя четыре года своей жизни не для того, чтобы ты просто ушла. Нет, ты ведёшь себя нелепо, и я этого не потерплю. У пар бывают трудные времена, вот и всё. Мы это исправим. Ты останешься здесь, чтобы мы могли всё исправить. Я больше не буду говорить об этом, Амалия. Ты меня понимаешь?

Дыши.

Дыши.

Дыши.

— Мне жаль, но я сделала свой выбор. Я больше не буду обсуждать это с тобой, Кейден. Не раньше, чем мы приедем домой. Я пытаюсь вести машину. Мы будем там через несколько минут и сможем как следует всё обсудить.

Мне следовало подождать, пока мы не приедем домой. Теперь я это понимаю. Но я надеялась, что, как только мы вернёмся домой, я смогу собрать свои вещи и уехать. Я не хотела, чтобы спор длился всю ночь напролёт. Потому что я знала, что именно так всё и закончится. Кейден не просто принимает вещи, по крайней мере, в машине у меня есть возможность сбежать, как только мы останавливаемся. Когда мы дома, он сделает всё, чтобы это продолжалось.

И всё же, вероятно, это была не самая лучшая идея.

— Тогда притормози, — требует он. — Ты начала этот разговор, а теперь хочешь, чтобы я подождал? Нет, съезжай на обочину.

— Когда мы вернёмся домой, мы…

— Я сказал, съезжай на обочину! — ревёт он. — Если ты собираешься порвать со мной, то, чёрт возьми, посмотри мне в глаза, вместо того чтобы ждать, пока мы вернёмся домой.

— Кейден, успокойся, — пытаюсь сказать я, но он зол.

Действительно очень зол. И характер у него никогда не бывает хорошим. Он совершает глупости, когда выходит из себя.

— Я сказал, — выдавливает он, трясущимися руками, — остановись!

Он протягивает руку, хватается за руль и тянет его на себя. Немного, но этого достаточно. Я поворачиваюсь на долю секунды, чтобы посмотреть на него в полном шоке, попытаться остановить его, и машина резко сворачивает в сторону. Мы въезжаем в грязь на обочине шоссе, и я впадаю в панику, пытаясь это исправить, но от этого становится только хуже. Кейден что-то кричит, но я не могу сосредоточиться. Я снова пытаюсь выровнять машину и одновременно жму на тормоза.

Это самая худшая ошибка, которую я когда-либо совершала.

Я теряю контроль, и мы переворачиваемся.

Машина срывается с места, ударяется об обочину, немного съезжает по склону, а затем мы оказываемся в воздухе и катимся. Снова, и снова, и снова. На мгновение моё зрение затуманивается, слух замирает, и всё, что я могу чувствовать, — это как моё тело подбрасывает, ноги дёргаются, руки летают вокруг, когда мы падаем всё ниже.

Затем всё прекращается. С громким треском. Всё просто останавливается.

У меня звенит в ушах, моя голова прижимается к окну, и что-то тёплое покрывает моё лицо. Кровь. Я ощущаю её металлический привкус во рту. Меня охватывает паника, и я пытаюсь пошевелиться, но мои ноги словно в ловушке. Машина разбита.

— Кейден, — хриплю я, но не слышу своих слов.

Мне кажется, что это так?

Почему я не слышу своего голоса?

— Кейден, — пытаюсь я снова.

Я пробую повернуть голову, но не могу; из одного уха льётся кровь, и боль, не похожая ни на что, что я когда-либо испытывала, берёт верх, заставляя меня кричать в агонии.

Только этого я тоже не слышу.

Я ничего не слышу в своём кошмаре.

И прежде чем я успеваю позвать на помощь, мой мир начинает вращаться и становится чёрным.

Мало ли что я знаю, но так оно и останется.

Глава 1

Амалия

Сейчас

Они появились из ниоткуда.

Я их не видела. Я их не слышала. Конечно, я их не слышала. Но я их также не почувствовала. В какой-то момент я иду, направляясь обратно к туристическому автобусу, а потом меня хватают сзади и тащат в тёмный переулок.

Я пытаюсь закричать, но ничего не выходит.

Твёрдая мозолистая рука закрывает мне рот.

Ужас переполняет меня, и я ничего не могу сделать, кроме как извиваться и пытаться отбиться от нападавшего. Уже поздний вечер, зачем кому-то нападать на меня средь бела дня?

Я извиваюсь ещё сильнее, пытаясь наступить на ноги, или подраться, или сделать что-нибудь, что избавит меня от этого тяжёлого человека. Но он тащит меня дальше в переулок, потом в другой, и вот мы одни. Никто не может меня видеть. Они не слышат меня, потому что я не могу кричать. Единственная мысль в моей голове: «Интересно, сколько раз это случалось с невинными людьми, такими близкими к другим, и никто не знал?»

Я разворачиваюсь в его объятиях лицом к мужчине, который ухмыляется, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Я знаю его в лицо. Я видела фотографии. Он охотился за Скарлетт неделями, месяцами, даже годами. Трейтон. В реальной жизни он гораздо страшнее, чем она могла бы когда-либо объяснить ему. Глаза холодные, как лёд. Ухмылка, в которой нет абсолютно никакого милосердия.

— Ну, привет.

Я сглатываю. Я не знаю, чего он от меня хочет, но могу гарантировать, что ничего хорошего из этого не выйдет. Почему я ушла одна? Почему? Мне не следовало этого делать, не при такой неминуемой опасности. Я снова извиваюсь, но мужчина позади меня сжимает меня крепче. Я начинаю паниковать, мотая головой из стороны в сторону. Если я смогу освободить его руку, я смогу закричать. Кто-нибудь может мне помочь.

Боже, кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне.

Трейтон делает шаг вперёд, и мужчина отпускает руку. Я собираюсь закричать, но Трейтон хватает меня за челюсть, сжимая её так сильно, что я могу только открыть рот в беззвучном крике. Он делает это до тех пор, пока слёзы не катятся по моим щекам, и я пытаюсь встряхнуть головой, чтобы избавиться от боли. Только тогда он отпускает меня. И мужчина снова закрывает мне рот рукой.

Предупреждение.

Вкус того, что должно произойти.

— Послушай меня, Амалия.

Откуда он знает моё имя?

— Ты закричишь и пожалеешь, что вообще родилась. Я могу тебе это обещать. В любом случае, к концу дня я тебе не понравлюсь. Мне нужно отправить сообщение. Ты — идеальный способ сделать это. Обязательно передай от меня привет Скарлетт и сообщи ей, что ничто из того, что она делает, не поможет ей скрыться. Я найду её. И я