Поцелуй злодея - Т. Л. Смит

И тогда я падаю, ударяясь о землю головой, она отскакивает. Если до этого зрение у меня не было помутненным, то теперь стало.

Меня касаются мозолистыми руками, но это не те, что были раньше.

Как я это поняла? Понятия не имею.

Я пытаюсь сдвинуться с места, используя те немногие крохи силы, что у меня остались, но тело вымотано.

Почему?

Дерьмо.

Меня накачали наркотиками, не так ли?

― Имя? ― спрашивает незнакомец.

Меня поднимают на чьи-то сильные руки, прежде чем мне выдается возможность ответить, тело подпрыгивает, а голова кренится, пока он идет. От мужчины пахнет океанским бризом и чем-то гораздо более зловещим. Мрачным.

Когда он вновь интересуется моим именем, мне нечего сказать. Рассудок кооперирует недостаточно, чтобы с моих губ сорвались слова. Я говорю себе, что это легко, просто скажи свое имя, но это бесполезно, поскольку ничего не работает.

― Женщина, я везу тебя в больницу, ― рявкает мужчина.

От этих слов я корчусь в его руках. Нет, нет… Мне туда хочется попасть в последнюю очередь.

― Блядь, женщина, не двигайся!

Каким-то образом мне удается выдавить:

― Нет.

― Хорошо, никакой больницы. Но тебе нужна помощь. У тебя идет кровь.

Исходящее от его тела тепло кажется мне излишним, и по какой-то причине мне хочется, чтобы вернулся холод. Мужчина опять начинает двигаться, на этот раз едва быстрее.

Тепло исчезает, когда меня кладут на кожу, затем дверь машины закрывается.

― Спи, ― приказывает он.

Я не уверена почему, но по какой-то странной причине прямо сейчас я чувствую себя в безопасности. Что глупо, учитывая, что я не знаю, где я, с кем я или что, черт побери, происходит.

Возможно, я чокнулась? Не уверена.

Но я слушаюсь и погружаюсь во мрак.

ГЛАВА 3

ОРИАНА

― Ты наконец проснулась. Ты проспала весь день.

Я поднимаюсь в постели, которую не узнаю, в месте, где не бывала прежде.

Где я, черт побери?

Здесь повсюду кровати и кушетки, но никого нет, за исключением него. Я нахожу мужчину сидящим на одной из кушеток, где он закидывает ногу на ногу и стучит рукой по своему бедру.

― Где… ― Ах, мой голос вернулся. Кажется, все вернулось, поскольку чувствую, что могу связать предложение воедино, и поэтому я задаю ему вопрос: ― Где я?

― В моем заведении.

Три слова? Получаю в ответ лишь их.

Он держит сигару в одной руке, а другой по-прежнему стучит по ноге, хотя это действие выглядит неестественным. Напряженным.

― Почему я здесь? ― Я пытаюсь подняться, но у меня кружится голова и перед глазами летают звездочки, поэтому я опускаюсь назад.

― Потому что прошлой ночью я застал тебя в ситуации. И ты могла быть не согласна участвовать в ней.

Я рассматриваю мужчину, пока он спокойно наблюдает за мной. Его темные волосы не слишком длинные, но достаточно длинные, чтобы он мог завязать их в хвост. Его почти темно-серые глаза кажутся чем-то вселяющим страх, словно они могли видеть сквозь меня. Он высокий, одет в темные джинсы, белую рубашку и коричневые ботинки.

― И ты веришь в согласие? ― спрашиваю я. Хотя после сделанного им для меня, думаю, ответ очевиден.

Он взмахом руки окидывает свое заведение.

― Ты сейчас находишься там, где согласие — ключ.

― Я… ― Качаю головой, ― запуталась.

― Как твоя голова? Доктору пришлось наложить пару швов, так что несколько твоих рыжих локонов может не доставать.

Я тут же тянусь и касаюсь рукой своего затылка, где и в самом деле не хватает моих волос.

― Спасибо. Что я тебе должна? ― спрашиваю я.

― У меня есть доктор на подхвате. ― Мужчина затягивается сигарой и встает. ― Тебя накачали наркотиками, и ты отсыпалась. В случае, если ты была в не особо вменяемом состоянии, он не изнасиловал тебя, хотя собирался.

― Накачали наркотиками? ― спрашиваю я, и желудок у меня сжимается. ― Мне нужно идти. ― Я поднимаюсь, хоть и шатко, моя голова кружится со скоростью миллион миль в час. Даже не думая о том, что могло бы произойти. Когда я касаюсь босыми ногами пола, взглядом ищу свои туфли. ― Где мои туфли?

― Я поискал их прошлой ночью, но не смог найти.

Когда я вновь смотрю на мужчину, с его пальцев свисает пара непомерно дорогих розовых туфель, у этой обуви ярко-красная подошва.

Когда я ступаю ближе, меня затмевает его рост.

― Это не мои.

― Я в курсе. Возьми их.

― Что? Ты просто хочешь отдать их мне? Это дорогая обувь, ― говорю я, нахмурив брови.

― Да. Как я уже сказал, ты проспала некоторое время, и я бы хотел, чтобы ты ушла, и я смог открыть свое заведение.

Я тянусь к туфлям, затем надеваю их на ноги, пока мужчина стоит передо мной.

― Что это за место?

― Мое заведение, ― вновь говорит он.

― Ты это говорил, но что за заведение?

― У него много названий. Я не любитель ярлыков. ― Его слова заставляют меня остановиться и посмотреть на него.

― Каких именно названий?

Мужчина стискивает челюсть, словно я его нервирую. Но я не двигаюсь с места.

― Секс-клуб, вечеринка в свете софитов, бордель… ― Он быстро выпаливает все три пункта, и мне остается лишь недоуменно смотреть на него.

― Я только что лежала на… ― Я поворачиваюсь головой к кровати, и мой лоб морщится в отвращении.

Он дышит мне в лицо, когда заговаривает:

― Да, милочка, ты лежала на кровати, где трахались другие. Ты чувствуешь себя грязной из-за этого?

― Я никогда не была в борделе!

― Ну, теперь была.

Когда я вновь смотрю на мужчину, он начинает уходить. Я не знаю, как выбраться отсюда, поэтому следую за ним, стуча своими новыми каблуками по прекрасному мраморному полу, пока мы не доходим до лестницы.

Он останавливается, находя своими темно-серыми глазами мои, и кивает на лестницу.

― Уходи. ― Его голос тверд, и я понимаю намек.

Я ступаю на лестницу, после чего разворачиваюсь.

― Спасибо за