Колумбина или... Возвращение голубков - Татьяна Ренсинк

Она ещё не открыла глаза, но уже слушала его и блаженно улыбалась.

— Любишь утро начать с меня? — просыпающимся, слегка прорезавшимся ото сна голосом молвила она и медленно открыла глаза.

Ласковая её улыбка, любящий взгляд… Пётр любовался милой и в ответ кивнул.

— Не лови на словах. И день, и вечер с тобой люблю.

— А голос, как у птиц? — хихикнула тогда она.

— У нас он, похоже, у обоих птичий. Воркуем ведь, как голубки, — засмеялся Пётр и накинулся, покрывая жаркими поцелуями. — Как я соскучился!!!

— И я скучала, — поддавалась его ласкам любимая.

— Повторим…. как вчера, — дышал с вожделением Пётр, покрывая её всю поцелуями, гладя и продлевая удовольствие. — А то мне кажется, приснилось всё… Месяц ждал…

— Месяц…

Пылко, как в последний раз… Чтобы не жалеть, что упустил. Чтобы не жалеть, что недолюбил… Но как долюбить? Невозможно… Ведь время не ждёт, торопит любить, торопит дать всё любимым, но любовь бесконечна: её всегда мало…

Нет жизни друг без друга. Тесно, страшно, больно, а потому — сейчас и здесь надо любить, сжимать друг друга в обжигающих объятиях, шептать те слова, что ждут, те слова, о чём кричит сердце, отчего оно стучит и разгоняет по венам кровь… Кровь течёт, становится жарко, уносит, уводит в наивысшую эйфорию, негу и… экстаз…

Любить, сжимать, остаться так навсегда. Кровь по венам и любовь… Она не испарится и не исчезнет. Она та самая — единственная, истинная и вечная. Она в нём и в ней, несёт свет и силу жить…

Не выпуская из объятий любимую, сладостно прижавшуюся к нему и обвившую руками так же восторженно, как и он, Пётр опустился на подушки после бурного начала утра, когда тела вновь праздновали единение их истинной любви.

— А кровать начала скрипеть, — хихикнула Иона и с робостью, посетившей её от того, что сказала, уткнулась ему в грудь носом.

— Пусть, — засмеялся с умилением Пётр. — Она даже помогает. Услышат скрип, значит, нельзя к нам. Пусть весь мир ждёт!

Они уже и не удивились тому, что теперь раздался стук в дверь. Уже привыкли… Дети, няня, родители… Дома никогда не было тихо, пусто и одиноко, но это всё радовало и приносило свою долю счастья.

— Почему нам всегда мешают? — улыбался Пётр.

Он закрыл на мгновение глаза и наслаждался теми секундами покоя, что остались.

— Мир не может без нас, — приподнявшись в его объятиях, Иона ласково поцеловала в щёку.

— Ты уверена? — открыл он глаза и поймал губами её губы, жарко поцеловав.

После этого он откинул одеяло, подмигнув милой, которая, прикусив губу, с восхищением следила за его нагим телом, всё ещё крепким, мускулистым и умопомрачительно соблазнительным. Петру это невероятно нравилось. Он медленно взял висевший на стуле рядом халат и, повернувшись к любимой, стал его надевать.

Пётр смотрел в глаза любующейся им супруги исподлобья, с флиртом и улыбался. Подмигнув, он со вздохом, что пора открывать дверь тому, кто снова постучался, направился к выходу.

С порога, ещё не успел увидеть, кто, Пётр по голосу уже узнал стоящего в коридоре тестя.

— Как вы долго спите! Нам приглашение на бал прислали! — махал тот конвертом в руках. — Там будут закуски, вино, много чего!

— Особенно вино его волнует! — донёсся голос тёщи с другой комнаты дальше по коридору.

— Дорогая, — оглянулся Пётр на прикрывающуюся в постели белоснежным одеялом супругу. — Тебе уже можно на бал?

— Да! — подпрыгнула та от радости.

Пётр с улыбкой взглянул на тестя и он, обрадованно закивав, поспешил уйти. Вместо него, в коридоре тут же показалась пожилая няня, несущая на руках младенца.

— О да, — поспешил к ней Пётр.

Он осторожно забрал дочь и кивнул с улыбкой всё понимающей добродушной няне. Он уходил с дочерью на руках обратно в спальню и скоро передал её в руки вскочившей с постели любимой. Иона обнимала дочурку, которую всю ночь не видела, и с жалостью взглянула:

— Нет, я не смогу оставить её одну, а сама на бал?

Пётр нежно любовался ею с малышкой и сказал:

— Мы смогли без неё провести первую ночь. Мы выспались, мы уделили внимание друг другу. Думаю, разок побывать на балу и расслабиться, так же не будет вредно. Особенно тебе, — подмигнул он.

Иона понимала его, знала, что и сама нуждается в отдыхе, но это хрупкое создание на её руках, казалось, важнее всего на свете…

Глава 2 (сыновья…. сборы…. на бал…)

— Что важно, дорогие мои?! — строго спросил за завтраком Пётр у своих сидевших за их длинным столом трёх сыновей-подростков.

Те сидели прямо, сложив руки под столом, и прилежно слушали отца.

— Манеры, хорошие манеры везде обязательны! — поднял Пётр указательный палец. — Детям, младшим ли, подросткам ли, так же не позволительно опаздывать к завтраку, обеду или ужину! Громко разговаривать за столом и подавно запрещается, как и отказаться от любого блюда. Понимаете? Мы не в первый раз об этом говорим…

— Да, отец, — дружно ответили сыновья, и старший из них добавил:

— Во многих семьях применяют розгу, а потом ещё наказания, но мы учимся достойно.

— Какие слова, — кивал Пётр и, сев более расслабленно, улыбнулся. — Да, без сладкого, в угол на колени, без прогулки и игр… Всё не для вас уже. Выросли. Учёба вот-вот будет в высших заведениях. Пора за ум браться, но манеры не забывать. Вы же сейчас опоздали! Всё игры на уме.

— Петенька, напугал, — выдохнула рядом Иона и улыбнулась так же заулыбавшимся послушным сыновьям. — Папенька — настоящий учитель.

— Ничего особенного. У меня свои методы. Привык, — пожал Пётр плечами. — Ваше дело сегодня будет только одно. Помочь няне с Машенькой, пока мы будем несколько часов на балу.

— Вам развлечения, — вздохнул средний сын, и Пётр удивился:

— Я, между прочим, полгода жду развлечений.

— Что?! — удивилась теперь Иона. — Тебе было мало приключений в Венеции*?!

— Что ты, дорогая, — взглянул смущённо Пётр и вновь обратился к сыновьям. — На вас ведь можно положиться? Уже почти взрослые.

— Мы присмотрим за Машенькой. Поможем няне, — кивнул старший сын, и во взгляде его и братьев была видна искренность и чистота порывов выполнить все указания.

— Смотрите, это серьёзный будет вам урок. Я буду в ярости, если с Машенькой что случится.

— Знаем, — хором ответили сыновья…

Как ни было вдруг непривычно оставлять детей дома без себя. Последние