Эй, можно потише? - Кэтрин Болфинч

Девушка со злостью захлопнула тетрадь, решив, что пора сходить туда и попросить не шуметь хотя бы несколько часов в день.

Лисса метнулась в коридор, разбудив при этом собаку, переодела тапочки на кроссовки и, вылетела в подъезд. Захлопнувшаяся, дверь щелкнула.

Сложность заключалась в том, что она не знала в какой из квартир жил этот самый музыкальный сосед или соседка, а потому девушка настраивалась на то, что придется звонить в каждую по очереди на своем этаже и захватить верхний и нижний. Лисса уже даже начала сомневаться в своей затее, но тут, раздающаяся даже в подъезде, мелодия укрепила решимость.

Лисса обошла все квартиры на своей лестничной клетке, потом спустилась вниз, про себя ругая музыканта всеми известными неприличными словами. Злило и то, что у нее не было возможности так же раздражать соседей своей музыкой и то, что это мешало готовиться к поступлению на ненавистную профессию. Все это просто смешалось в глубине души, сделав из привычно спокойной и милой Лиссы маленький комочек зла, который и кружил сейчас по подъезду в поиске неугодных.

Она уже добралась до верхнего этажа, так же стучала в каждую дверь, спрашивая не они ли играют на гитаре чудесную музыку, расстроенно поджимала губы, когда в ответ получала “нет”.

Наконец, осталась лишь одна дверь. Дверь соседей, чья квартира находилась прямиком над квартирой родителей Лиссы. Девушка постучала, поправила волосы, готовясь повторить свою речь и заранее думая о провале.

Замок щелкнул, дверь открылась, а Лисса застыла на пороге с едва не открывшимся от удивления ртом. Обычно это называется “вот это поворот”.

— Снова решили в меня врезаться? — поинтересовался парень из лифта, облокотившись плечом на дверной косяк. Лисса хлопнула ресницами, прикрыла рот, нахмурила брови, чувствуя, как внутри растекается паника.

— Хотела попросить вас играть потише или хотя бы делать перерыв в несколько часов. Музыка прекрасна, слух у вас есть, но это мешает мне заниматься. — выпалила она, складывая руки на груди. Подумаешь, врезалась один раз, теперь всю жизнь что ли избегать его? Ладно, на самом деле она просто пыталась придать себе уверенности и не покраснеть. Получалось не очень, потому что на щеках уже проступил румянец, а сердце колотилось так, будто никогда до этого Лисса не общалась с парнями.

— Извините, не знал, что кому-то мешаю, — ответил он, зачесав непослушные темные волосы назад пальцами, — готовлюсь к собеседованию в один музыкальный театр, — продолжил парень, разглядывая, потерянный вид девушки. Неужели, она настолько сильно смущалась? Может, со стороны это именно так и выглядело, но на самом деле Лисса просто сходила с ума, узнав о том, что ее мечта сбывалась у кого-то другого. Да еще и у соседа, который все это время мешал ей портить свою жизнь.

— Просто играйте потише или с десяти до часа не берите в руки инструмент. Буду вам очень благодарна, — выплюнула девушка и, не взглянув на парня, развернулась и быстро зашагала к лестнице, сжимая ладони в кулаки. Слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз, затапливая все вокруг. Она ведь много лет мечтала о том, что свяжет свою жизнь с музыкой, и только лишь год назад узнала о том, что мечта рассыпется. Рана все еще болела. И даже мысли о том, что все к лучшему не помогали. Не к лучшему. Нельзя ведь идти против души, да? И мама, и отец — оба любили свою профессию просто до такой степени, что даже с огромным стажем за плечами все еще с энтузиазмом принимались за дело “посложнее”.

Лисса спустилась вниз, уже не скрывая рыданий, срывающихся со светлых ресниц и расплывающихся пятнышками на серой толстовке. Девушка похлопала себя по карманам, ища ключи и настраиваясь на то, что сегодня она уже точно не будет зубрить ненавистные термины и теорию к невыносимым экзаменам.

Ключей Лисса не нашла, подергала ручку двери — безуспешно. От этого еще сильнее хотелось разрыдаться, но больше было просто некуда, поэтому девушка просто села на ступеньки, спрятала голову в сложенных на коленях руках и разрыдалась, сдерживая только громкие всхлипы.

Единственным вариантом осталось только лишь сидеть в подъезде в ожидании родителей, без телефона и прочих средств связи. Просить помощи у соседей, как и напрашиваться в гости, тоже не хотелось. Особенно с покрасневшими от слез глазами и срывающимся голосом.

И хоть Лисса и пыталась не издавать звуков, акустика в подъездах всегда была отличной, а потому ее тихие всхлипы слышались на всех пятнадцати этажах. Особенно слышно их было под ней и сверху. Наверное, это шутка судьбы или попытка спасти неудавшийся день девушки от вселенной, но сосед с гитарой как раз выходил из квартиры, когда до чуткого слуха донеслись чьи-то рыдания.

Рональд никогда не был любопытным от природы, но почему-то сейчас показалось правильным пойти на звук и проверить, что же там произошло.

Парень поправил чехол с гитарой на плече, спустился на этаж ниже, с удивлением заметив сидящую на ступеньках девушку из лифта. Вопросы наслаивались друг на друга, подстегивая любопытство, но Рон сдерживал их так сильно, как только мог.

Он опустился рядом, поставив чехол с гитарой на ступеньку перед собой. Лисса вздрогнула, подняла взгляд, а потом едва не разрыдалась еще сильнее.

— Я тебя чем-то обидел? — спросил он, подумав, что обращение на “вы” уже не совсем уместно. Лисса импульсивно утерла щеки и глаза рукавами толстовки.

— Нет, нет, ты тут не причем, — прошептала девушка, старательно пряча взгляд, — И вообще я не хотела грубить, просто очень расстроилась. — неожиданно даже для себя призналась девушка. Казалось, что этот совсем незнакомый парень мог понять ее чувства. В конце концов, он шел по тому пути, который Лисса бы очень сильно хотела видеть в своей жизни, а потому незнакомец с гитарой и тату был очень интересен.

— Это не мое дело, но, может, я могу чем-то помочь?

— Сможешь взломать замок моей квартиры? — спросила Лисса, мельком улыбнувшись. Рон сначала растерялся, а потом звонко рассмеялся.

— Смогу, но делать не буду, потому что это не совсем законно, — ответил он, — но могу одолжить телефон или, как настоящий джентльмен, спеть серенаду, — парень ткнул в сторону гитары. Лисса улыбнулась уже совершенно искренне.

— Не обижайся, но ты не похож на того, кто исполняет серенады.

— Если очень надо, то я могу, — невозмутимо ответил парень, — все-таки пять курсов в университете не могли пройти просто так, — девушка в ответ