Аркан / Ежовые рукавицы - Мара Вересень

— Про чухню можно в развернутом виде? — попросил Мар, запирая кабинет.

— Хочешь развернутый вид — иди в анатомичку, я все туда сдал. О, извини, у тебя ж обед. Приятного аппетита. Или вы того, кексом сыты? — и Став тоже подергал бровями.

— Кексом не наешься, — разумно заметил Холин, и я стала подозревать, что они вовсе не о выпечке сейчас, да и вообще. — Мы в кафе, идешь? Про виды расскажешь и про чухню. День видно сегодня такой, сплошное творчество. Сказок почитал, теперь вот еще послушаю.

Обед получился немного печальным и много нервным. Я печалилась, что Мар позвал Става с нами, поскольку планировала дожать работодателя по-честному, а не идти в кадровый отдел, где меня пристроили бы к делу со стопроцентной вероятностью. А нервным оттого, что собратья по лопате говорили о вожделенном — о работе. А Став еще и интересно, успевая и наболевшим делиться и лопать.

Надо же сколько всего происходит за пределами дома! Конкретно Става вызвали на место работы службы Благоустройства. Причем вызвал старший команды ловцов Лодвейн.

Гном рассказывал так красочно, что я практически воочию видела озадаченную ряшку Дана, плюхающего сапогами по залитому водой и слизью полу в подвале многоэтажки, куда очистка приехала потравить расплодившихся крыс. Крысы покладисто передохли, полежали с полчасика и вернулись к прежнему времяпрепровождению, как-то грызть, лазать и гадить. Борцы за чистоту городских коммуникаций вернулись через несколько дней из-за жалобы на халтурную работу, а вернувшись — дернули ловцов. Бравая бригада широкоплечих героев рванулась забарывать мелкое, но многочисленное зло, украсив стены и пол останками и попутно свернув пару водонесущих труб.

— Не нуачо они тут так густо, что даже плеть не развернуть нормально? — вступился за товарищей оборотень-бер Михаль, но свою плеть убрал подозрительно быстро и бочком от извергающейся трубы отошел.

Пока члены команды, похваляясь изловленными зомбокрысами, грузили свои героические тушки и клетки с образцами (так положено!) в фургон и делились впечатлениями, а новичок полуэльф Нерте делился завтраком с кустами жимолости в скверике отеля, капитан Лодвейн вернулся в подвал. Он ответственно обошел зачищенную территорию, поправил кривовато поставленную заплатку на пострадавшей трубе, помедитировал на остатки останков и позвонил Ставу. Лично. Его же участок.

— Помнишь гнездо с не-мертвыми гулями, что мы в пещерах под Кроненом зачищали? — без приветствий начал Дан, что выдавало крайнюю степень тревожности. — Могу таких же крыс показать.

Возящихся в кубле лысых крысенышей, которым от рождения было от силы пару часов, Лодвейн скинул на магфон отдельно.

Такой отвратительной подробностью не поделиться Став просто не мог, но я уже доела и мне было ровно.

— Умеешь ты Став аппетит испортить, — скривился Холин, отломил кусочек свежего еще теплого хлебушка, и по-плебейски собрал с тарелки томатную подливку, удивительно совпадающую по цвету с росписью на стенах подвала.

— Даже не знаю, что тебе такого можно показать, чтоб его испортить, — задумчиво отозвался Став.

По словам Лодвейна в гномьем изложении выходило что у упомянутых явлений один и тот же тухлый запашок. Чутью Дана я доверяла. Вампиры с темным даром штука редкая. И уж если пофигист Лодвейн нудит про темный след… Странно что Холин спокойно продолжал обедать. Будто новости были совсем не новости.

Не дождавшийся реакции Став пнул Мара ногой под столом, и Холин расплюхал кофе на скатерть.

— Ты не первый, — отозвался отряхивающийся некромант на гномское “ну и”.

— Так делайте что-нибудь, светлые… тьфу, ты… темные головы!

— Мы делаем.

— Э… Погоди-ка, так это новое распоряжение усилить охранки отвращающим контуром по всему жилому и общественно посещаемому массиву Нодлута… Бур мне в зад! — экспрессивно воскликнул гном. — Спасибо родному управлению за внеурочную работу, конечно, но где столько некривых рук взять? За салагами глаз нужен, а основными силами я в Восточном буду до темного пришествия этим шлаком заниматься.

— Выпускники спец-школ и студенты темных факультетов проходят обязательную недельную практику в черте города.

— Холин, ты шутишь несмешно. Нормальных людей дайте, хоть из гражданских.

Я, наверное, штаны до дыр истерла, чуть ли не подпрыгивая, что готова за всех и везде, но темные шовинисты, как токующие глухари, были заняты только своими великими проблемами и внимания не обращали на энтузиазм ведьмомагических внекатегорийных рабочих масс. Массы у меня были не слишком объемные, на внекатегорийные точно не тянули, хотя в груди после двух детей тьмы прибавилось. Я стала замечательнее, чем была. Даже Став меня теперь замечал спереди, а не только сзади или в приложении к Холину.

— Да где я тебе людей возьму? Половина из запаса, кто потолковее, на подработках в Штиверии, у них там сейчас темный аншлаг. А штат урезали, вот у тебя раньше сколько оперативников на отделение было? А патрульных? В академию на некрофак кого только не берут уже, а смысл? Кто из них работать идет?

— Штат они урезали… — бухтел гном, нервно постукивая ложкой по столешнице. — Так расширяйте!

Я снова заерзала на стуле, изъявляя полное согласие быть первой в списке расширений. На постанывающую мебель Мар внимания не обращал, и я просто уставилась на него, потом задумалась и взгляд автоматически сполз вслед за привратным знаком под рубашку и так там, в области расстегнутой верхней пуговицы, и остался.

Мне грезились зловонные подвалы с кишащей нежитью, толпы коленопреклоненных гулей, падающие штабелями не-мертвые и тоскующая в углу шкафа лопата в розовом чехольчике. Руки чесались, я горела жаждой свершений, у Холина задымился воротник. Мар сдвинул брови. Став захекал.

— А ты свою горячую домохозяйку долго в стойле держать будешь? Глядь, как копытом бьет! Сам талант откопал и сам зарыл? Профессионал, уважаю.

Когда у Холина на лице появлялось подобное выражение крайнего умиротворения, я еще по своей практикантской жизни помнила, лучше тихо слиться. Ставу, видимо, не доводилось сталкиваться. Ну, или дело было давно, и он забыл.

Гном ушел первым, мы потянулись следом.

Прилюдно выражать знаки приязни Мар не особенно любил, поэтому, когда мы вышли из кафе, а Холин, по-хозяйски притянув меня к себе, полез лапой в задний карман, я насторожилась. Предварительные ласки закончились извлечением помятой челобитной и ее же внезапная реабилитация из литературного творчества в документ, на котором пафосная ручка с гравировкой оставила