Безжалостные короли - Лаура Ли

Чертовски. Сильная. Боль.

Моя голова раскалывается. Мое горло протестует, когда я пытаюсь сглотнуть. Каждая мышца в моем теле болит так, как будто я только что провела несколько десятков раундов на боксерском ринге.

Я вздрагиваю, когда теплые пальцы обхватывают мои.

— Ей нужно больше обезболивающих, — кричит глубокий голос.

Это Кингстон?

Почему кто-то играет на барабанах? Кажется, я стону. Я прилагаю усилия, чтобы открыть глаза, и вижу высокую блондинку в халате с картинками из маленьких книжек. Она что-то делает, от чего этот ужасный шум стихает. Я в больнице?

— Привет, Жасмин. Я Кристи, твоя медсестра на сегодня. Как ты себя чувствуешь?

— Больно, — мне трудно говорить. Мой язык прилип к небу.

Кристи тянется ко мне за спину, и в следующее мгновение соломинка прижимается к моим губам.

— Пей маленькими глотками… это должно немного помочь.

Я вздрагиваю, когда что-то сжимает мой бицепс.

Она мягко улыбается.

— Постарайся не шевелиться. Это измеряет твое кровяное давление.

Я жду, пока аппарат сделает свое дело, пока она стучит пальцами по клавиатуре рядом.

— По шкале от одного до десяти, где десять — это невыносимо, как бы ты оценила свою боль?

— Девять, может быть? — мой голос такой хриплый, что я едва узнаю его.

Кажется, я на секунду задремала, потому что теперь медсестра стоит рядом со мной, снимает колпачок с иглы и вводит что-то в мою капельницу.

— Пришло время для очередной дозы морфина. Это поможет тебе почувствовать себя намного лучше в ближайшее время.

Этот момент не может наступить достаточно скоро. Я никогда раньше не испытывала такой боли.

— Спасибо, — я то прихожу в себя, то исчезаю, пока женщина заканчивает проверять мои показатели. Или, по крайней мере, я думаю, что она это делает. — Нужно… спасти… мою маму… океан… так устала.

— Это нормально, — говорит Кристи. — Ты прошла через довольно тяжелое испытание. Отдохни еще немного, а я вернусь, чтобы проверить тебя позже.

— Ладно, — бормочу я.

— Спи, детка, — парень с хриплым голосом вернулся и прижался губами к моему лбу. — Я никуда не уйду.

***

— О, милая, нам нравится, когда они убегают. Это делает поимку нашей добычи гораздо более приятной.

Другой смеется, и от звука их веселья меня пробирает до костей. Кто эти извращенные ублюдки? И серьезно, где, черт возьми, Кингстон? Я чуть не спотыкаюсь в своих шлепанцах, поэтому скидываю их и бегу босиком. Палки, покрывающие лес, царапают мою кожу, но я почти не чувствую боли, потому что слишком напугана, чтобы думать о чем-либо, кроме побега.

— Помогите! — кричу я. — Кто-нибудь, блядь, помогите мне!

Я задыхаюсь, открываю глаза, но тут же захлопываю их снова, когда на меня обрушивается яркий свет.

— Свет, — кричу я.

— Выключите этот гребаный свет! — смягчив тон, он добавляет: — Успокойся, Жас. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Кингстон? Откуда он взялся?

Я открываю веки, радуясь, что свет приглушили. Я поворачиваю голову в направлении знакомого голоса. Это Кингстон.

— Что на тебе надето?

Кингстон смотрит вниз на зеленую майку, прикрывающую его торс.

— Кто-то в отделении скорой помощи дал мне ее. Рубашка, которая была на мне, была… испачкана, — его выражение лица становится мрачным. — Я использовал ее, чтобы надавить на твою рану, пока не приехала скорая.

— Я в больнице?

Учитывая флуоресцентное освещение, вонь антисептика и назойливые аппараты, ответ должен быть очевиден, но у меня в голове все путается. Сейчас ничто не имеет смысла.

Он кивает.

— Да, Жас. Ты в больнице.

Боже, он выглядит дерьмово. Его песочного цвета волосы растрепаны, под глазами залегли темные круги, а одежда помята.

Кингстон соединяет свой мизинец с моим.

— Ты напугала меня до смерти.

А?

— Почему?

Его брови сходятся.

— Ты что-нибудь помнишь?

— Я…

— О, хорошо. Ты очнулась, — в комнату входит женщина с яркой улыбкой на лице.

Кингстон немного отодвигает свой стул назад, когда она подходит к кровати, на которой я лежу.

— Как ты себя чувствуешь? Меня зовут Кристи, и я твоя медсестра еще на несколько часов.

Почему мне кажется, что мы уже проходили через это ранее?

— Эм… уставшей, — я слегка встряхиваю головой, пытаясь прогнать туман. — Странно.

— Это совершенно нормально быть дезориентированным, когда выходишь из наркоза, — заверила она меня. — Ты помнишь, как ты сюда попала? Или почему ты здесь?

Я на мгновение задумываюсь об этом. Я закрываю глаза, когда ужасные воспоминания проносятся в моей голове. Это то же самое, что я только что видела во сне. Я все еще чувствую вес этого больного ублюдка на себе. Его грязные руки касаются моей обнаженной кожи. Нож. О Боже, он всадил в меня нож! Моя рука перемещается к животу, только сейчас заметив лишний вес. Я открываю глаза, рассматривая шину, обернутую вокруг моей кисти и уходящую на несколько дюймов вверх по руке.

— У тебя перелом запястья, — отвечает медсестра на мой невысказанный вопрос.

Я игнорирую пронизывающий взгляд Кингстона и сосредотачиваюсь на женщине передо мной.

Кристи снимает перчатки и улыбается.

— Я собираюсь сообщить доктору, что ты очнулась. Он придет и все объяснит.

Когда она уходит, Кингстон берет меня за руку.

Я дергаюсь в ответ.

— Не прикасайся ко мне.

Он отстраняется, выглядя озадаченным, и проводит руками по своим густым волосам.

— Что? Почему нет?

Найди истину, Жасмин.

— Потому что… — я сглатываю ком в горле.

Я знаю, что это невозможно, но клянусь, я только что услышала голос своей мамы.

— Я не знаю. Просто не прикасайся ко мне.

Я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. Кингстон смотрит на меня в замешательстве, пока я пытаюсь собрать все воедино.

Мне требуется значительное усилие, чтобы поднять на него взгляд, когда до меня наконец доходит.

— Где ты был? Почему Бентли оставил меня совсем одну в том лесу?

Кингстон хмурится.

— Он должен был подождать, пока я доберусь туда. Я был прямо за вами двумя, но потом меня задержали.

— Кто?

Его челюсть подрагивает.

— Пейтон. Она была пьяна и настроена воинственно. Потом она начала плакать, устроив еще большую сцену. Мы с Ридом тащили ее обратно в ее дом, она брыкалась и кричала. Буквально.

Я борюсь с желанием усмехнуться.

— Какое удобное время.

— Что, черт возьми, это значит? — его карие глаза сузились.

— Это ты мне скажи.

— О чем ты говоришь? — его глаза расширились. — Ты же не думаешь, что я имею какое-то отношение к твоему нападению?

Правда? Честно говоря, я понятия не имею, какой ответ будет правильным.

Я вздыхаю, уже чувствуя себя измотанной этим разговором.

— Я уже не знаю, что