Катастрофа в две полоски - Алекс Коваль

Вылетаю на улицу и ловлю первое же попавшееся такси. Водитель скептически разглядывает меня, видимо, у него тоже случился диссонанс между платьем и лицом, но, тактично промолчав, спрашивает адрес.

– Селев… – хотела выпалить адрес любимого бара, куда было бы просто прекрасно “завалиться и накидаться” крепким спиртным, предварительно позвав “группу поддержки” в лице лучшей подруги Соньки, но тут в руках начинает разрываться мобильник.

Один взгляд на экран: Элла. Черт бы тебя побрал!

– Да! – бросаю неохотно в трубку, уже ожидая, что сейчас будет выволочка.

– Ты где? – ну точно, тоном начальницы можно океаны замораживать.

– Я еду домой.

– Что значит “я еду домой”, Совина?! – визг, от которого я, кажется, оглохла на одно ухо.

– То и значит, не поеду я на этот бал. Хватит с меня.

– А я не спрашиваю “хватит или не хватит”, Валерия! – рычит в трубку главный редактор журнала, в котором я… хотелось бы сказать работаю, но ощущение, что “отбываю срок”, уж не знаю, за какие грехи. – Ты уже полчаса как должна была быть на месте! Полчаса назад начался банкет, и ты благополучно пропустила выступление главного организатора, а тебе вообще напомнить, на кой черт ты туда должна была поехать, а?

– Я не в том состоянии, чтобы расточать улыбки и играть роль великосветской особы с маникюром в пару тысяч баксов! – скрежет моих зубов, похоже, услышал даже водитель такси. А как по-другому объяснить его выкатившиеся из орбит глаза и едва заметную попытку отодвинуться от меня чуть дальше?

Правильно, дядя, я так зла, что могу и укусить.

– Слушай сюда, Совина, – понижает Эллочка-стервочка голос до шипящего шепота, – я полгода рвала задницу, чтобы достать тебе пригласительный на этот вечер! Я одела тебя в шмотки ценой как вся твоя никчемная жизнь, я практически с боем выбила место в первых рядах, рядом с Троицким. И если ты умудришься просрать такой шанс… то я устрою тебе прилюдную экзекуцию, а потом выкину, как щенка за шкирку, вон из моего журнала, и про карьеру журналистки можешь забыть! Надеюсь, я ясно выражаюсь?

Ох, как меня распирало!

Ох, сколько неприличных, вопиюще грубых слов крутилось на языке, и как ужасно сильно мне хотелось ими с лихвой “одарить” свою “любимую” начальницу! Но…

Всегда и везде есть это пресловутое “но”, которое заставляет сжать челюсти, проглотить обиды и повиноваться.

Моим “но” была детская мечта работать в журнале и бедственное финансовое положение, которое с увольнением может ухнуть на самое днище. Я не была готова отказаться ни от мечты, ни от денег и жизни, которую они мне дают. Не роскошную, конечно, но стабильную. Поэтому...

– Я не слышу ответа, Совина? – рычит на том конце провода собеседница, а мне только и остается, что вздохнуть и бросить в трубку:

– Я поняла.

– Вот и отлично, – злость Эллочки как рукой сняло. Голос спокойный и ровный, будто это не она тут две минуты назад отвешивала мне словесные оплеухи. – Я очень на тебя надеюсь. В конце концов, не может этот загадочный Мирон Троицкий быть настолько идеальным. У каждого есть свои скелеты в шкафу, и я жду, что его “склеп” ты мне сегодня откопаешь.

Обнадеживающая напутственная речь, в которой между строк читай так: если ты мне не принесешь к завтрашнему дню бомбу-сплетню, то не сносить тебе головы. И плевать Эллочке, что вообще-то пятнадцать минут назад мне вдребезги разбили сердце, я потеряла жениха, одну недоподругу, по моей самооценке потоптались, и внутри дыра размером со Вселенную!

Ей нужна сенсация. Горячая новость. Сплетня. Хоть что-то! Чтобы размыть образ идеального тридцатисемилетнего холостяка Мирона Троицкого, наследника многомиллиардной империи и одного из самых немедийных, скрытных и влиятельных шишек в нашей стране. А как и где я возьму эту “бомбу”, Эллочку-стервочку совершенно не волнует. Хоть сама скандал учиняй!

Такси высаживает меня прямо у входа в дорогущий отель, сверкающий в ночи разноцветными огнями. Отель, который своих гостей встречает едва ли не красной ковровой дорожкой и где на первом этаже в банкетном зале уже час как идет то самое мероприятие, которого я хотела благополучно избежать.

По дороге, слегка уняв свою кровожадную натуру и успокоив расшалившиеся нервы, пообещала себе об измене козла-Славы подумать завтра. Скарлетт Охара, ни дать ни взять! Вообще классный у девчонки был к жизни подход, надо взять на заметку.

Сейчас же, подправив макияж и пригладив скворечник на голове, я могу сказать, что стала снова выглядеть вполне сносно. Не принцесса из Диснеевского мультика, конечно, но и не Бабка Ежка, хотя ступа с метлой бы мне сейчас не помешала. Ой, как отметелила бы этих мужиков с голодными похотливыми взглядами, как отбила им всё их “детородное”!

В общем и целом, желания шпионить и улыбаться, поддерживая светские беседы, до сих пор не возникло. А вот уйти в полный “разгул”  – крепло с каждой минутой.

Прохожу фейс-контроль, немного ежась под прицельным взглядом двух амбалов в черных костюмах, которые на них, кажется, вот-вот треснут, до того ребятки на входе широкоплечие, отмечаюсь как прибывшая по пригласительному “именитая” гостья и иду на поиски уборной, попутно набирая подруге.

Пара гудков, и на том конце провода:

– Ты уже на балу, Золушка? – смешок Соньки.

– Я его убью! – мое рычание.

И, черт! Я ведь хотела сказать совершенно другое, но оно как-то само вылетело. Поплакаться подруге – это святое, правда же? И это дело безотлагательное!

– Кого? Троицкого? – спрашивает удивленно подруга.

– Да при чем тут Троицкий, Сонь?! – морщусь, залетая в уборную. – Славу!

– Что так? Поругались?

– Он мне изменил, представляешь?! Неделю, как сделал предложение, а сегодня я увидела его в номере со Светкой!

– Да ладно?! С той самой… Светкой? Которая, ну…

– Да, с той самой стажеркой, которая работает со мной и которая активно набивалась в подруги. Представляешь, какая она оказалась дрянь?! – бросаю сумочку на край раковины, окидывая себя критичным взглядом в