К тебе (ЛП) - Джейми Макгвайр

— Господи, какая же она противная, — прошипела Карли. — Её надоедливые дети в соседней комнате запихивают шоколадки в рот на глазах у своего никчёмного папаши. Во сколько тебе обошлась аренда платья девочки и костюм для паренька? Они измазали их шоколадом. Ты уверена, что навеки хочешь связать свою жизнь с этим? — Когда я не ответила, она побледнела. — Боже, ты не хочешь.

— Я позвонила маме.

— Ох, вот дерьмо, — сказала она, совершенно не заботясь о том, что ругается в церкви. Её милое южное протяжное произношение не позволяло её словам звучать ругательством. — Звонила, чтобы сказать ей, что ты пас? Она приедет забрать тебя?

Я покачала головой и уставилась на себя в зеркале.

— Никто не приедет забрать меня, — мой голос был также подавлен, как и я.

Карли стала поправлять мои волосы:

— Слушай, если ты хочешь сделать это, то мы подправим тебе макияж и ты будешь выглядеть прекрасно. — Понимание мелькнуло в её глазах. — Дарби… останови меня, если я не права, но, милая, моя машина прямо за боковой дверью. Я заберу твои вещи, когда никто не будет смотреть, и увезу тебя, куда захочешь.

Карли не разбрасывалась словами попусту. Она была потрясающей белокурой красавицей-южанкой с сияющими зелеными глазами и круглогодичным загаром. Для ее волос использовалось столько осветлителя, что хватило бы на десять стирок, а кожа ее мерцала. Вот уже восемь лет она была замужем за старшим лейтенантом Джей Ди Боуманом, и у них были две очаровательные белокурые девочки. Джей Ди был отличным парнем и замечательным армейским офицером, а Карли занималась домом, и ни одна жена в Форт Худе не пользовалась столь глубоким уважением, как она.

Она делала убийственный макияж, и ее вечеринки были более похожи на собрания борцов за права женщин. Карли пыталась отговорить меня от замужества с Шоном сразу после того, как узнала о том, что он сделал мне предложение. Впрочем, именно она устроила вечеринку в честь помолвки.

— Я не знаю. Все ждут.

— Никто не удивится этому, Дарби. Мы все знаем, что происходит в вашем доме. Тебе не надо чувствовать себя виноватой.

Стейси снова начала колотить в дверь, и всё мое тело вздрогнуло. Карли облизнула свой носовой платок и вытерла кожу под моими глазами.

— Если свадьба — это то, чего ты хочешь, я принесу тебе мою помаду, потому что тебе нужно немного цвета. Если это не так, я пойду за ключами и буду ждать тебя снаружи.

— А как же твои дети? Как же Джей Ди?

Она подмигнула:

— Он умный парень. Как-нибудь разберётся, — сказала она, но тут же погрустнела. — Дарби, это важный момент. Слишком важный, чтобы думать о ком-то ещё, кроме себя. Чего тебе самой хочется?

Карли не заметила белую палочку, которую я прятала за спиной. Она понятия не имела, что решение, которое я приняла, было продиктовано интересами ребёнка, которого я носила. Ради себя я ни за что не сделала бы ничего столь скандального или возмутительного.

Карли кивнула и вышла. Я слышала через дверь, как она нашла ненавязчивый предлог, чтобы покинуть комнату воскресной школы, где мы втроём готовились к свадебной церемонии. Я сосчитала до пятидесяти, прежде чем открыть дверь и улыбнуться Стейси.

— Ну наконец-то, — сказала она. Её каштановые кучерявые волосы местами вылезли из наспех сделанного пучка. — Карли ждёт тебя снаружи. У неё там целый чемодан помады, так что она просила, чтобы ты вышла выбрать цвет, чтобы ей не тащить сюда всё целиком.

— Отлично. Ты не проверишь, готовы ли Элли и Джона? Платьице Элли село нормально?

— Я только что проверяла. Большую часть шоколада удалось оттереть. Ей-богу, Брайан туп как пробка. Дети ждут в комнате жениха вместе с Шоном и Брайаном. Платье Элли чуть велико в рукавах, зато она в полном восторге от цветочной корзинки, которую будет нести. И сразу тебя успокою, Джона понял, что в этот раз должен идти по проходу медленнее.

Я открыла дверь и выглянула в коридор. Церемония вот-вот начнётся, пианист играл по моей просьбе «Канон в ре-мажоре» Иоганна Пахельбеля[1]. Семья Шона и все наши общие друзья находились в алтарной части храма. От бокового выхода меня отделяло метра три.

— Никто тебя не заметит. Если собираешься выбрать помаду с Карли, то давай живо. У нас всего пара минут, — отчеканила Стейси. У неё был тот же приказной тон, что и у Шона. Они не знали, что такое просьба.

— Я мигом, — сказала я, шагнув вперёд, моё сердце бешено колотились, ладони вспотели. Хотя свобода была совсем рядом, за дверью, я в жизни так не боялась. Тест едва не выскользнул из пальцев, и я сжала их, не желая оставлять улики. Я не хотела давать Шону ещё один повод преследовать меня.

— Дарби, — раздался злобный окрик Стейси. Я замерла. Стейси протянула мне коричневый кошелёк с ремешком на руку, который она подарила мне на прошлое рождество. — Тебе это может понадобиться. Уверена, Карли не откажется от оплаты.

— Спасибо, — поблагодарила я, беря у неё свой кошелёк за кожаный ремешок и направляясь к машине. Дверь бокового выхода захлопнулась за спиной Стейси, которая вернулась обратно в церковь. Я молча перевела дух.

Карли, как и обещала, сидела в своем «лексусе», на заднем стекле которого красовалась ярко-розовая виниловая надпись с названием её фирмы «Помада и Иисус от Карли» и номером телефона. Я неуклюже залезла на переднее пассажирское сиденье, моё платье переваливалось через разделяющую нас консоль на её половину салона.

Она взяла меня за руку:

— Куда ты хочешь поехать?

— Куда угодно, главное — подальше отсюда.

— Автовокзал?

Я посмотрела на кошелёк, лежащий у меня на коленях, и кивнула.

— У меня есть две сотни долларов. Думаешь, хватит?

— Не волнуйся об этом, — ответила Карли, похлопав меня по руке, а затем врубив заднюю передачу. Мы отъехали от церкви и выехали на улицу.

Я включила радио, пытаясь заглушить звук множества голосов в голове, предупреждающих о последствиях моего поступка. Шон десятки раз говорил мне, что сделает со мной, если я его брошу. Иногда по его взгляду я видела, что была ему не нужна — он просто не выносил мысль, что я могу быть с кем-то другим. А я ночь за ночью лежала без сна, прислушиваясь к звукам надвигающейся угрозы.

Карли убавила громкость, взяла мою руку и сжала ее.

— Ты правильно поступаешь. Теперь всё будет гораздо лучше.

— Знаю, — ответила я,