Охота за сердцем короля - Фора Клевер

Лишь оказавшись в своих покоях, Ашлар вздохнул с облегчением. Он скинул с плеч мантию с меховой оторочкой и устало упал на кровать прямо в одежде. Не хотелось никого видеть. С момента смерти родителей Ашлар не позволял себе расслабиться. Даже в постели с женщинами продолжал думать о государственных делах. Иногда даже бросал их, так и не завершив дело до конца, если в голову закрадывалась мысль о чем-то более важном. Ни с одной из них мужчина не мог отпустить себя, ни одна не возбуждала так, чтобы сильно зацепить. Во всех женщинах молодой король видел угрозу для своей жизни, поэтому всегда был настороже. К нему в покои дамы заходили только обнаженными, оставляя всю одежду за дверью, чтобы не было даже малейшей возможности пронести оружие.

Спустя несколько коротких мгновений дверь королевских покоев тихо скрипнула. Ашлар резко встал с кровати, приготовившись к нападению, поскольку никого не ждал, но это оказалась всего лишь одна из его любовниц – Анишка. Длинноволосая блондинка с потрясающей фигурой и ангельским личиком. Обнаженная девушка замерла на входе и, соблазнительно улыбаясь, бросала на короля призывные взгляды. Однако ее концерт мужчину не впечатлил. Он не терпел проявления своеволия в свою сторону.

- Я тебя не звал, - строго протянул он, медленной походкой приближаясь к Анишке.

- Простите меня, мой король, - плавно опустилась она на колени. – Я подумала, что ваше величество будет не против расслабиться.

- Ты считаешь, что я неспособен решить самостоятельно, хочу ли расслабиться? – равнодушным тоном поинтересовался Ашлар, встав напротив любовницы. Ее лицо оказалось на уровне его паха. Большие карие глаза с вожделением смотрели прямо перед собой, словно видели через ткань.

- Я очень надеялась, что угадаю ваше желание, мой король, - томно пропела блондинка и соблазнительно улыбнулась. Если бы она пришла, когда ее звали, то Ашлар несомненно бы взял ее в ту же секунду, но самоуправство среди любовниц он не допускал. Каждая из них должна знать свое место. Мужчина никогда не принуждал их ложиться в свою постель, но при этом следил за тем, чтобы ни одна из девушек не пробралась к нему в душу. Анишка же пыталась выделиться среди других и обрести над ним власть, что неприемлемо.

- Встань, - тем же тихим вкрадчивым голосом потребовал Ашлар.

- Как прикажете, мой король, - с победной улыбкой подчинилась блондинка, думая, что ее игра удалась. Она сделала шаг к королю, но тот остановил ее жестом вытянутой руки.

- А теперь выйди из моих покоев, и чтобы здесь ноги твоей не было больше. Увижу тебя рядом, выкину из дворца, - с каменным лицом без единой эмоции пробасил мужчина, кивнув на дверь.

- Но…мой король…

- Выполняй.

- Простите, ваше высочество, но…

- Еще одно слово, и отправишься на улицу, - грозно выпалил Ашлар. Анишка больше не стала спорить, покорно поклонилась и вышла из покоев, оставив короля наедине с самим собой.

Издав тяжелый вздох, мужчина прошел в свой кабинет и уселся за массивный резной стол из красного дерева. Ему предстояло успокоить своих подданных, объяснить им, что договор с драконами расторгнуть невозможно, но понимал: они лишь сделают вид, что смирились, а сами будут продолжать сыпать проклятиями в его адрес. Ведь так легко судить о чем-то, когда решения принимают за тебя. Можно смешивать с грязью короля и думать, что он самое главное зло на этой земле, а самим считаться чуть ли не святыми. Вот только если Ашлар пойдет на поводу у жителей и расторгнет договор, то через какое-то время будет виноват в уничтожении страны. Какое бы решение или закон он не принял, все равно будет виноватым во всех смертных грехах. Это ему еще отец постоянно вбивал в голову. Он всегда говорил, что мудрый правитель должен просматривать ситуацию на несколько шагов вперед и сразу продумывать возможные последствия своих поступков.

- Ваше величество, жители Элании ожидают вас, - отвлек Ашлара от мыслей его главный советник. Трион работал еще при его отце и всегда пользовался доверием королевской семьи, давал мудрые советы и никогда не злоупотреблял своими полномочиями. Для молодого короля он был как второй отец.

- Как они настроены? – задумчиво спросил мужчина, рассматривая худосочного старика с длинными седыми волосами и бородой, прикрывающей грудь. Он похож на мудрого старца в длинных одеждах, который всегда и на все знает ответ.

- Мой король сомневается в себе? – снисходительным тоном спросил советник с мягкой улыбкой на лице.

- Я сомневаюсь в них. Что бы я сейчас ни сказал, они не поймут, потому что думают о своей семье, а я вынужден думать обо всех сразу, - устало выдохнул Ашлар.

- Это участь каждого правителя. Но я уверен, что вы найдете правильные слова и убедите свой народ в том, что поступаете только им во благо.

- А как бы поступил отец, Трион? Иногда мне кажется, что я никогда не смогу стать таким, как он.

- Вы уже похожи на него, ваше величество. Уверен, ваш отец гордился бы вами. Говорите сердцем. Люди всегда чувствуют фальшь, - тихим успокаивающим голосом произнес советник, затем открыл дверь и, поклонившись, пригласил Ашлара выйти из кабинета.

- Ты всегда находишь нужные слова. За это моя семья всегда тебя любила, - приблизившись к нему, произнес король.

Он шел по просторным длинным коридорам. Его шаги отдавались гулким стуком в пространстве. Мысли хаотично роились в голове и никак не хотели строиться в предложения. Ашлар даже не заметил, как дошел до балкона, выходящего на главную площадь. Стоило ему подойти, как вышколенные слуги накинули на него королевскую мантию ярко-алого цвета с накидкой из белого пушистого меха, а на голову водрузили золотую корону, инкрустированную драгоценными камнями. С улицы слышался недовольный гомон многотысячной толпы. Больше всего молодой король боялся бунта. В отличие от многих правителей он любил каждого жителя своей страны и не хотел смотреть, как они умирают, поэтому был обязан успокоить разбушевавшихся граждан. Глубоко вдохнув, он шагнул на балкон, обнаруживая свое присутствие.

- Мы не отдадим наших дочерей! Драконы не имеют права забирать их! – раздавались возмущенные крики со всех сторон. Вся площадь была забита негодующими людьми, но все это происходило не в первый раз. На лице