Сомнительная репутация - Аманда Квик

Лавиния усмехнулась:

— Но вы только что признались в том, что не знаток старины, а просто деловой человек.

— У вас осталось примерно восемь минут, миссис Лейк.

Она коснулась серебряного кулона характерным для нее нервным жестом.

— Никак не возьму в толк, кто вы: злостный преступник или просто больной человек?

Марч холодно усмехнулся:

— А есть разница?

— Нет.

Положение создалось невыносимое. Лавинии пришлось признать, что Марч одержал над ней победу.

Сознавая свое бессилие и еще больше сердясь от этого, Лавиния повернулась и устремилась наверх. Войдя в небольшую комнату, она увидела, что в отличие от нее Эмелин с толком использовала отведенное им на сборы время. Два сундука средних размеров и один огромный стояли открытыми. Сундуки поменьше уже были заполнены до самого верха.

— Слава Богу, что ты пришла. — Слова Эмелин прозвучали глухо, потому что в этот момент она засунула голову в шкаф. — Почему ты так задержалась?

— Я пыталась убедить Марча, что он не имеет права выбрасывать нас на улицу ночью.

— Он не выбрасывает нас на улицу. — Эмелин выпрямилась, прижимая к груди небольшую антикварную вазу. — Марч предоставил нам карету и двух вооруженных охранников, которые будут сопровождать нас до самой Англии. Право, это великодушно с его стороны.

— Вздор! В его действиях нет никакого великодушия.

Уверена, он ведет какую-то хитрую игру, и мы мешаем ему.

Эмелин начала упаковывать вазу в платье из бомбазина.

— По мнению Марча, мы в большой опасности, и она исходит от Карлайла, который использовал наш магазин, чтобы передавать послания своим людям и получать ответы.

— Ха! У нас нет никаких доказательств, кроме утверждений господина Марча о том, что в Риме действует подобный преступник. — Лавиния открыла шкаф. Прекрасная, искусно сделанная статуя Аполлона взирала на нее оттуда. — Я не склонна полагаться на слова этого человека. Кто знает, может, ему нужен этот магазин для каких-то темных целей?

— Уверена, он сказал нам правду. — Эмелин положила завернутую вазу в третий сундук. — И если это так, то Марч прав. Нам грозит опасность.

— Если тут действительно орудует какая-то преступная банда, то я не удивлюсь, если Тобиас Марч — ее главарь. Он называет себя деловым человеком, но для меня вполне очевидно: в нем определенно есть что-то дьявольское.

— Ты в дурном настроении, вот у тебя и разыгралось воображение, Лавиния. А в такие моменты ты не способна разумно мыслить.

Снизу донесся звук бьющегося стекла.

— Черт бы побрал этого человека! — пробормотала Лавиния.

Эмелин, слегка наклонив голову, прислушалась.

— Марч явно намерен представить все так, будто мы стали жертвами вандалов и грабителей, правда?

— По его словам, он крушит все в магазине, чтобы преступник Карлайл не заподозрил, что его обнаружили. — Лавиния обхватила Аполлона, пытаясь вытащить тяжелую статую из шкафа. — Но думаю, что это его очередная ложь. Марч наслаждается тем, что творит внизу. Он сумасшедший.

— Вовсе нет. — Эмелин пошла к шкафу за следующей вазой. — Однако мы мудро поступили, убрав настоящий антиквариат сюда, наверх, чтобы уберечь его от воров.

— Только в этом нам и повезло. — Лавиния наконец вытащила Аполлона из шкафа. — Страшно подумать, что произошло бы, если бы мы выставили настоящий антиквариат внизу, рядом с копиями. Марч, без сомнения, уничтожил бы все.

— Если хочешь знать мое мнение, удачнее всего то, что мистер Марч не причислил нас к шайке головорезов Карлайла. — Эмелин завернула в полотенце небольшую вазу и убрала ее в сундук. — Я содрогаюсь при мысли о том, что он сделал бы с нами, сочтя, что мы заодно с настоящими преступниками, а не просто наивные дурочки.

— Марч уничтожил наш единственный источник дохода и выбрасывает нас из дома. Что может быть хуже?

Эмелин оглядела старые каменные стены комнаты и усмехнулась:

— Едва ли можно назвать эту маленькую неуютную комнату домом. Я не буду скучать по ней.

— Еще как будешь, когда мы окажемся в Лондоне, без единого пенни, и нам придется зарабатывать на жизнь на улице.

— До этого не дойдет. — Эмелин похлопала по завернутой в полотенце вазе. — Вернувшись в Англию, мы продадим этот антиквариат. Сейчас очень модно коллекционировать его. На вырученные деньги мы снимем дом.

— Но ненадолго. Нам повезет, если денег, вырученных за эти предметы, нам хватит на то, чтобы протянуть полгода. Когда же мы продадим последнюю вещь, наше положение станет просто плачевным.

— Ты что-нибудь придумаешь, Лавиния. Тебе всегда это удается. Только вспомни, как хорошо все сложилось, когда наша хозяйка сбежала с тем красивым графом и мы оказались без средств в Риме. Твоя идея открыть антикварный магазин была поистине гениальна.

Лавиния едва не закричала от отчаяния. Несчастную женщину ужасала безграничная вера Эмелин в ее способность всплывать на поверхность после каждой очередной катастрофы.

— Помоги мне, пожалуйста, с этим Аполлоном.

Эмелин с сомнением посмотрела на большую обнаженную статую, которую Лавиния пыталась дотащить до сундука.

— Он займет почти весь последний сундук. Может, лучше оставить его и упаковать несколько ваз?

— Аполлон стоит нескольких десятков ваз. — Лавиния остановилась посередине комнаты, тяжело дыша, и обхватила статую поудобнее. — Это главная ценность нашей коллекции. Мы должны забрать его.

— Если мы положим Аполлона в сундук, у нас не останется места для твоих книг, — мягко заметила Эмелин.

У Лавинии сжалось сердце. Она взглянула на полку, заполненную поэтическими сборниками, которые привезла из Англии. Мысль о том, чтобы оставить их, казалась ей невыносимой.

— Когда-нибудь я восполню эту потерю.

Эмелин с сомнением посмотрела на Лавинию:

— Ты уверена? Я знаю, как много для тебя значат эти книги.

— Аполлон важнее.

— Ну хорошо. — Эмелин подошла, чтобы помочь Лавинии.

Громкие шаги раздались на лестнице, и Тобиас Марч появился на пороге комнаты. Оглядев сундуки, он перевел взгляд на Лавинию и Эмелин.

— Вы должны немедленно уезжать, — сказал Марч. — Я не могу дать вам даже десяти минут, это огромный риск.

Лавинии безумно хотелось швырнуть ему в голову одну из ваз.

— Я не оставлю Аполлона. Возможно, только благодаря ему мы не окажемся в борделе, вернувшись в Лондон.

Эмелин поморщилась:

— Право же, Лавиния, не стоит так преувеличивать.

— Это истинная правда! — резко возразила Лавиния.