Семья для нефтяного магната - Олли Серж

Совсем молоденькая. Кожа бархатная, оливковая, брови в разлет, тёмные, как две карие бездны, глаза, губки пухлые, сочные, словно вишни. И запах… Я даже подвигаюсь ближе, чтобы лучше его распробовать. Он едва уловимый, но обволакивающий. Теплый, фруктовый, с нотками специй. Назима…

Заворожено слушаю, как звенят на ее запястьях золотые браслеты. Это моментально навевает порочные мужские фантазии про восточных наложниц, которые умеют искусно ублажать мужчину. Царица и рабыня. Подумать только! Деталь. А мне жарко. Интересно, она танцует? Мне кажется, что да. Я бы посмотрел.

И ко всему этому великолепию ещё и высшее образование прилагается. Офигеть можно!

«Эту женщину трогать нельзя» — одёргиваю себя. Потому что… Да много почему. Потому что мусульманка, потому что при всей своей стати и красоте ведёт себя, как птица испуганная. Дергается от резких звуков, от рук шугается, а чуть повысишь голос — «исчезает.»

Сидит, опустив глаза, и кончик платка мнёт. Хоть и не говорит прямо, но я чувствую, что обижали ее. Тьма вопросов теперь к брату ее. Как так вышло, мать его?

Договор договором, но что мне с ней делать?

«Ну как что, Тихомиров? Хата, охрана, рабочее место в компании. Все!» — начинаю психовать на самого себя. — «Мальчик ты что ли девок портить? Не собираешься отвечать за последствия — не ввязывайся. А тут последствий тьма. Да и не подпустит… Мне почему-то кажется, что не до мужчин ей.»

Просто восприми это как бизнес. Ты давно хотел собственные скважины. Получай, разбирайся. Нахрена ты к ней в душу лезешь? Из-за дела? Нет. Потому что, ты скотина похотливая. И в штанах на эту девочку у тебя тесно с полуоборота. Так! Все! Стоп! Для этих дел у меня есть Вика.

Просматриваю подписанные Назимой документы и немного напрягаюсь, слыша за дверью кабинета голоса. Конечно, это же ресторан. И около сотни человек сегодня отдыхает на дне рождения дядьки Назимы, но… шаги становятся слишком тяжёлыми и быстрыми. Опыт подсказывает, что сейчас будет трешачок.

Незаметно достаю из-под ремня ствол и опускаю его под стол, снимая предохранитель. Ну и кто к нам пожаловал?

Дверь распахивается. На пороге кабинета появляются трое мужчин. У двоих руки под пиджаками, а третий просто даже на внешность выглядит, как отмороженный ублюдок.

— Так вот ты где прячешься, — выплёвывает, с яростью глядя на Назиму, — жена!

Я перевожу взгляд на женщину и, превращаясь в радар, сканирую ее реакцию. Млять! Да она умирает заживо! Глаза тухнут, кожа бледнеет, почти не дышит… Что с ней делала эта мразь?

Глеб закрывает Назиму собой.

— Не подходи, Аяз, — шипит враждебно. — Она больше тебе не жена.

— Не жена, — оскаливается он в ответ. — Но только потому, что этой грязной, дешевой твари в моем доме больше нет места. И как ее наказать, я тоже решу сам.

Внутри меня вспыхивает и моментально разгорается ритуальный огонь, требующий немедленно сжечь Адашевского старшего ублюдка. С особой жестокостью. Так, чтобы ковёр жрал и плевался кровью.

— Ты больше ничего и нигде не решаешь, — поднимаюсь с места, и теперь уже мой безопасник подрывается, делая шаг вперёд. — Я сам, Валера, — останавливаю его взглядом.

— Ты что ли решаешь? — ухмыляется Адашев. — Серьёзный человек, а дела собрался вести с женщиной. Да она же больная. Недееспособная. У меня справка есть. А я — ее опекун. Вот ознакомься, — достаёт из кармана сложённую вдвое бумажку и взмахивает ею перед моим носом. — Все, что она здесь своими руками кривыми накалякала — недействительно.

Забираю из его рук бумагу и отдаю адвокату. Жду, когда прочитает.

— Константин Петрович, — манит он меня к себе ближе. Нервничает.

Сжимаю челюсти и подхожу к дальнему столу.

— Ну что?

— Действительно недееспособная, — шепчет мне, — адвокат. — Документы вчера оформлены. Но это только заключение психиатра. Конечно, по закону муж будет является опекуном, как близкий родственник, но должно быть решение суда.

— Сука, — тихо сплевываю. — Это же подстава.

— Да, очевидная, — подтверждает. — Но по закону он сейчас прав. И если вызовет ментов, может женщину забрать. Ну и, соответственно, никакие документы, подписанные ею сегодня недействительны.

Глава 3. Мужчина

— Что можем сделать? Давай, соображай, — тороплю адвоката, потому что атмосфера в кабинете искрит от ожидания каждой из сторон конфликта пустить в ход физическую силу.

— Число ещё более ранее поставить, — сглатывает он, — но это…

— Плевать мне, что это! — рявкаю. — Исправляй число.

— Это спасёт сделку, — объясняет адвокат. — Но будут суды, и для клиентки ничего не изменит.

— Тогда так, — накрывает меня.

Забираю документ. Вижу, что не ошибся и печати на нем живые. Торопился? Оригиналы принёс? Ублюдок… Разрываю заключение пополам, а потом ещё в мелкие кусочки.

— Ты чего сделал? — орет Адашев и кидается в мою сторону.

Валерий перехватывает его в буквальном смысле за шкирку и поднимает вверх.

Доля секунды на реакцию, и вот мы все уже у друг друга на прицеле. Стоим кружком, как в известной и очень опасной русской игре. Один ствол направлен на Назиму.

— Все готово, — говорит севшим голосом за моей спиной адвокат. Хорошо, что не из робких.

— Спасибо, — бросаю ему через плечо. — Под стол медленно присядь.

— Довольна? — ухмыляется бывшей жене Адашев — Из-за тебя мы сейчас друг друга все перестреляем.

— Не надо… — затравлено всхлипывает Назима. — Пожалуйста… — вжимается в спинку стула.

— Тогда ты будешь делать, что я говорю, — подавляет он ее интонацией.

- Она не будет, — рычит Глеб. — Ты не выйдешь отсюда, Аяз. Только выстрели.

— Да? — зло ухмыляется тот и отводит дуло пистолета чуть в сторону. — Пах! — нажимает на курок. Пуля разносит на осколки вазу в углу. Назима закрывает лицо ладонями и начинает рыдать, обещая, что на все согласна. — И что ты мне сделаешь? — с вызовом кивает Глебу. — Я нажал…

Переглядываюсь со своим охранником. Тут разговаривать бесполезно. Надо выводить из строя тварь. Увозить Назиму и только потом решать вопрос. По-закону. А законы в