Ради крови - Дебби Кэссиди

Тобиас схватил мою руку, и мы повернули к воде. Я неслась над землей, ледяной ветер бил по моим щекам, перехватывая оставшееся дыхание, и затем я прыгнула, по дуге пролетев над поверхностью воды, перед тем как удариться в беззвучном крике о леденящую кости жидкость, принуждая свое сопротивляющееся тело уйти под воду. Глаза обожгло холодом, но я заставляла себя держать их открытыми, изучая темные глубины в поиске подсказки о нужном направлении. Я ни черта не могла разглядеть. Меня тащило куда-то, поток захватил меня в свои ледяные объятия и тянул вниз, во мрак.

«Просто плыви вместе с потоком и позволь ему направлять тебя, но не позволяй ему завладеть тобой. Просто плыви и сохраняй контроль», — слова отца раскатисто зазвучали в моем быстро затухающем сознании.

Я вырвалась на поверхность, вдохнула, осмотрелась и вновь нырнула. Противоположный берег был всего в нескольких метрах. Мы должны были справиться. Я чувствовала Тобиаса позади меня. Мы плыли, смывая запах крови со своей одежды, заметая за собой следы.

Я всегда была лучшим пловцом, и я первой добралась до земли, выбравшись на берег и опустившись на землю, пока с меня стекала вода. Моя рука потянулась к кожаному ремешку на моей шее и сжала защищенный от влаги, запакованный в пластик ключ, прикрепленный к нему. Отец дал мне его за месяц до своей смерти. До этого он висел на его шее. Это была единственная вещь, которая осталась у меня от него. Если бы я потеряла ключ, я бы не просто потеряла отца насовсем, я бы подвела его.

Зимний воздух продувал мои промокшие вещи, ледяными иглами впиваясь в кожу.

Черт. Следующая задача — не подхватить пневмонию.

Тобиас выбрался на берег рядом со мной, тяжело дыша и хватаясь за грудь. Я бросилась к нему, сжимая зубы, чтобы они не стучали.

— Не могу… дышать, — он схватился за грудь негнущимися пальцами.

— Расслабься, дыши, — я начала растирать его грудь, чтобы легкие заработали. — Где твой ингалятор?

Тобиас покачал головой.

— Дерьмо!

Мешок пропал. Я похлопала по его мокрой куртке и карманам джинсов трясущимися руками, но ингалятора нигде не было. Это было не так уж важно, у него уже истек срок годности, и он был почти пустой. Чертова штука была скорее плацебо, не более. Холодная вода и морозный воздух, должно быть, вызвали спазм дыхательных путей. Он запаниковал, а паника может спровоцировать приступ, если я не смогу его успокоить.

— Все хорошо, Тобиас, мы в безопасности.

Я подхватила его под мышки и потянула вверх, чтобы он мог опереться на меня.

— Просто сконцентрируйся на моем голосе. Все хорошо. Все будет хорошо… — я тихонько качала его, гладя по волосам. — Помнишь, как мы были детьми? Помнишь, как ты все время надирал мне зад на тренировках, а потом я подросла на пару дюймов и смогла тебя победить? Помнишь, как безопасно было в лагере? Вспомни наш дом.

Мне не хватало чувства безопасности — такого, когда ты можешь уснуть, зная, что за тобой приглядывают. Лагерь был нашим маленьким раем, спрятанным от ужасов Нового Мира.

Дыхание Тобиаса выровнялось. Его рука легла на мою.

— Спасибо тебе.

Я поцеловала его в висок и прижалась щекой к его плотным темным кудрям.

— Для этого и нужны друзья.

Мы не могли рисковать разжигать костер, по крайней мере до восхода солнца, но амбар, который мы нашли, был теплый и сухой, и до рассвета оставалось совсем немного.

— Снимай свои вещи, — я разделась до нижнего белья, не заботясь о наготе и думая лишь о том, чтобы не простудиться.

На кипе сена лежало старое колючее одеяло, и я завернулась в него.

Тобиас помедлил немного перед тем, как повернуться спиной ко мне и стянуть свою футболку. Из-за нехватки еды на нем не было ни грамма жира, но он все еще был в хорошей форме, и его плечи были шире. Мышцы двигались под его темной гладкой кожей. Он заложил большие пальцы за пояс, и я отвернулась, исследуя амбар и пытаясь найти для нас безопасное место для сна на следующие пару часов. На балки сверху вела лестница. Идеально.

Я подошла к лестнице и начала взбираться, придерживая одеяло, как только могла.

— Возьми вещи и подымайся сюда, — крикнула я вниз.

Сквозь окна на крыше меня приветствовало розовое небо — знак временной безопасности.

— Я так полагаю, что одеял больше нет?

Тобиас встал за мной, а его руки обняли мои плечи сквозь тонкую ткань.

Его близость вызвала дрожь у меня в животе, которую я проигнорировала.

— Нет. Но оно достаточно большое для нас обоих.

Я села вниз и раскрыла для него одеяло. Мои ноги сразу покрылись гусиной кожей.

— Ну? Быстрей давай.

Он устроился рядом со мной, его голое плечо коснулось моего, его обнаженное бедро прижалось к моему, и он завернул одеяло вокруг нас. Потекли долгие секунды, и холод постепенно отступил, но вместе с холодом ушло единственное, что отвлекало меня от него. Мой лучший друг, который за время пути успел стать настоящим мужчиной. Мужчиной, от которого у меня сводило живот, и дыхание перехватывало в самые странные моменты. Как сейчас, например.

«Не отвлекайся, Ева. Нельзя», — голос отца снова напомнил мне, что Тобиаса даже не должно быть здесь — его присутствие не было частью плана. Но когда пришло время, я не смогла оставить его позади. И вот мы здесь, бежим и убиваем ради выживания. Так уж вышло, несмотря на советы отца. Тобиас помогал мне сохранить рассудок в мире, где нормальность была ругательным словом, так что сидеть здесь, закутавшись в одеяло, практически без одежды, не было чем-то выдающимся. Шесть лет совместного проживания, передвигаясь от одного убежища к другому после того, как лагерь пал, пытаясь выжить — все это выбило из нас чувство скромности, но пребывание в дороге бок о бок друг с другом каждый день за прошедшие несколько недель открыло что-то новое в наших отношениях.