Счастье по наследству - Ирма Грушевицкая

Soundtrack Delicate by Taylor Swift

Я списываюсь с Фло всю дорогу, пока такси взбирается на один из многочисленных холмов, открывающих захватывающий вид на бухту и Оклендский мост. Не тот, оранжевый, известный на весь мир как «Золотые ворота», а другой, соединяющий Сан-Франциско с Оклендом. Он белый и в свете закатного солнца похож на гигантскую чайку, летящую над водой. Мне он нравится больше. Может, потому что не имеет за собой дурной славы, как его яркий сосед.

Вероятно, с подсказки Фло Питер встречает меня на улице, помогает выйти из машины и сам расплачивается с таксистом. Он явно под впечатлением от моего внешнего вида, потому что выглядит немного обескураженным и заикается, когда после приветствия говорит обязательный комплимент.

— Прекрасно выглядишь, Эмма.

— Спасибо. Ты тоже.

Я не кривлю душой, потому что Питер действительно выглядит хорошо в приталенном смокинге и белой рубашке с иссиня-чёрной бабочкой, повязанной под хорошо отглаженным воротничком. Он напоминает молодого Бреда Питта времён «Знакомьтесь, Джо Блэк» и тем самым располагает к себе.

Модно подстриженные пшеничные волосы падают на лоб, и заученным жестом Питер отправляет их за ухо. Однажды я хотела бы помочь ему в этом.

— Рад видеть тебя.

— Я тоже.

Вероятно, «тоже» становится моим словом-паразитом.

Под руку с Питером я вхожу в здание клуба.

Официант с серебряным подносом материализуется из воздуха.

— Шампанского?

— Было бы здорово.

Питер берёт два бокала, один из которых протягивает мне.

— За… Шона? — светлые брови взлетают вверх.

Как и я, Питер знает, что день рождения Шон отпраздновал ещё в прошлую среду, но это хорошая тема для нейтрального тоста.

— За Шона.

Я поддерживаю его игру, в очередной раз задаваясь вопросом, не гей ли он. Хотя вряд ли. Зелёно-карие глаза Питера не отрываются от моего лица, пока он делает глоток из узкого бокала. Я выдерживаю его взгляд, потому что могу. И хочу.

Мне нравится Питер. Действительно нравится. Я думаю, что у этого вечера и нашего переглядывания возможно продолжение.

Фло едва не душит меня в объятиях шёлком от Александра Маккуина, пахнущем её любимыми Гуччи. Я знаю об этих людях меньше, чем Фло об Эйзенхауэре и Далай-ламе, но всё же их имена отпечатались на моей подкорке — так часто она употребляет их в наших последних разговорах.

Платье выглядит чудовищно… эм… розовым, но я знаю, что Фло от него в восторге, поэтому благоразумно оставляю комментарий при себе.

— Как добралась, цветочек?

— Замечательно. Под стать твоему приёму.

Фло ниже меня на целую голову, но именно она — центр всего празднества. Шон стоит чуть позади. Будто не он — главное действующее лицо.

Мы обнимаемся, и я предусмотрительно целую воздух возле его щёк.

— Привет, Эмм. Здорово выглядишь.

Только мужу Фло позволительно звать меня Эмм. Никому и в голову не придёт сократить скучное имя Эмма до ещё более скучных двух букв. Трёх, если в исполнении Шона.

— Рад, что ты выбралась.

— Спасибо за приглашение. Прекрасная вечеринка.

— Надеюсь, Питер не даст тебе заскучать.

Шон знает о моей симпатии к его кузену и всячески её поддерживает. О ней знает и Фло, и сам Питер. И все мы знаем, что именно не даёт ей развиться в нечто большее.

Иногда я думаю, что надо отпустить ситуацию. Первое впечатление уже произведено, и оно, к сожалению, оказалось недостаточно ярким. Этому меня тоже научила Николь. «Первое впечатление — как первый крик младенца. Возможно, это единственно важное, что когда-либо произойдёт в его жизни, но главное — громко заявить о себе».

Мне претит эта философия, но я отдаю должное её практичности. Моё сегодняшнее платье тому доказательство. Фло сколько угодно может верховодить, но дело всё равно остаётся за мной. И мы об этом знаем.

Столько очевидных, но не высказанных истин скопилось в одном месте, что скоро придётся попросить скрижали, чтобы их записать.

Столы накрыты на просторной лужайке заднего двора и снабжены табличками с именами.

Питер вновь принимает на себя функцию мажордома, помогает найти моё имя на схеме рассадки и провожает до места.

Я с комфортом размещаюсь за три столика от центрального, куда, как родственник именинника, направляется мой предполагаемый кавалер.

Всё как всегда. Шон, Фло, их родители и близкие родственники.

Центральный стол всегда самый большой и богато украшен. Хризантемы за нашим так же пышны и мешают обзору, но я, как и дюжина дальних знакомых — моих соседей, всё равно ощущаем свою вторичность. Правда, судя по оживлению, царящему за столом, их этот факт волнует мало.

Вечер набирает обороты. Официанты расторопны, тарелки меняются с той же регулярностью, что наполняются бокалы.

Пару раз я ловлю на себе взгляд Питера и не очень старательно отвожу глаза, скрывая ответную улыбку за пригубленным бокалом шампанского или наколотой на шпажку оливкой. Я ем, пью и мне весело, говорят мои действия, и с преувеличенным удовольствием я смеюсь, поддерживая чью-то неуслышанную шутку.

Меня пригласили именно за этим. Фло желает чувствовать преемственность. Шон не желает разочаровывать Фло. Родители Фло отнюдь не рады моему присутствию, поэтому я сижу за крайним столиком справа. Питер буравит меня глазами, но и только.

Неожиданно для себя я ощущаю эмоциональный подъём. Впрочем, почему неожиданно: «Боллинджер» по двести долларов за бутылку очень даже этому способствует.

Многозначительное постукивание по бокалу заставляет гостей оторваться от тарелок. Разговоры смолкают в ту же секунду.

Я поднимаю глаза и вижу поднявшегося из-за стола Шона. Он благодарит присутствующих за то, что для своего пятничного вечера они выбрали его торжество.

Гости смеются: «Можно подумать, у нас был выбор».

Это действительно смешно, потому что Шон притягивает к себе людей. С Фло они составляют весьма гармоничную пару. Оба активные, шумные, успешные и окружены такими же успешными людьми. Может, менее успешными за крайним столиком справа.