Время расплаты - Юлия Еленина

Адвокат отца назначил мне встречу в своем офисе. Новый бизнес-центр на месте старого кинотеатра «Дружба» выглядел чем-то инопланетным возле старенького дома быта и нескольких панельных девятиэтажек.

Я поднялась на третий этаж и посмотрела на указатели напротив лифта, усмехнувшись. И на русском, и на английском, как будто в этом городе все иностранцы стремятся воспользоваться услугами российских адвокатов, логистов и служб доставки.

Второй день в городе, и все кажется таким тягучим, сонным, как в замедленной съемке. Я привыкла к другому ритму, а когда уставала, то на пару дней уезжала в маленький дом, оставленный мне мужем после развода, за город.

Расстегнув пальто, я двинулась по пустому коридору, пока не нашла нужную дверь с табличкой «Бережной Лев Георгиевич». После короткого стука я нажала на ручку и оказалась в просторном светлом кабинете.

— Лилия Николаевна, — утвердительно кивнул полноватый пожилой мужчина, оторвав взгляд от ноутбука. — Присаживайтесь.

Я поздоровалась и устроилась на офисном стуле напротив адвоката.

Если честно, я не понимала, что здесь делаю. Вряд ли отца перед смертью накрыл маразм, и он вдруг решил оставить мне свое дело. Мы не общались больше десяти лет… Я даже не знала, что ему принадлежало и в каких количествах. Сколько у него медцентров и в каких городах? Кажется, о жизни отца придется спрашивать поисковик.

— Лилия Николаевна…

— Пожалуйста, — перебила я его, — просто Лилия. За годы, проведенные в Штатах, я отвыкла от отчества.

Лев Георгиевич понимающе кивнул и продолжил:

— Ваш отец, Николай Николаевич, незадолго до смерти составил завещание. Вернее, как только вернулся в город. Вы же знали, что он здесь открыл новый центр?

Я кивнула, хотя ни черта не интересовалась жизнью отца, но адвокату об этом знать необязательно.

— Так вот, — продолжил Бережной, — вашей матери он оставил две стоматологические клиники в Штатах, в Нью-Йорке и Сан-Франциско.

Логично, учитывая, что мама стоматолог, хотя не работала уже лет двадцать. И пусть они давно были в разводе, отец о ней не забыл. Что же, не все так плохо.

— Вам, Лилия, он оставил свои квартиры в разных городах и дом в Майами.

— Я откажусь в пользу мамы, — сразу же предупредила я.

– Вы не сможете, Татьяна Андреевна, как бывшая жена, не является прямой наследницей. Вы единственная наследница первой очереди, и вам досталось бы все, если бы не завещание. Хотите узнать, кому Николай Николаевич оставил бизнес? — поднял брови адвокат.

— Не думаю, что мне, — покачала я головой.

— Не вам, — кивнул Лев Георгиевич и после недолгой паузы ошарашил меня: — Вашему сыну.

— Что?!

— Впервые за время нашего разговора вы хоть как-то отреагировали, — улыбнулся Бережной. — Но ваш отец еще недавно приобрел квартиру в Париже, на Марсовом поле, и оставил ее… Извините, — потянулся адвокат за документом и, видимо, прочитав имя, снова поднял на меня глаза: — Ставрову Евгению Алексеевичу.

Даже его имя больно резануло по сердцу. А потом до меня не сразу, но дошел смысл сказанного адвокатом.

— Простите, вы не ошиблись? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила я.

— Нет, — покачал Бережной головой. — Ставров Евгений Алексеевич, тридцать три года, майор юстиции…

— Стоп, — прервала я поток информации, которую знала назубок. — Я знаю, кто он. Но меня больше интересует, почему Николай Николаевич оставил квартиру за миллион евро человеку, которого на дух не переносил?

— Хм… — выдал адвокат и протянул мне папку.

Я открыла ее и чуть не сказала: «Да старик выжил из ума!»

Почти три миллиона евро… Сразу бы Букингемский дворец прикупил, чего уж мелочиться. Я несколько минут, нахмурившись, смотрела на цифру, пока взгляд не зацепился за адрес. Да быть этого не может! Отец не мог знать… Я почувствовала, как дернулась щека. Спокойно, главное, спокойно. Просто совпадение.

— Лилия, может, воды? — спросил Лев Георгиевич. — Я понимаю, что это, наверное, для вас неожиданно, но завещание можно оспорить…

— Мне плевать, как Николай Николаевич тратил свои деньги, — слишком резко бросила я и захлопнула папку. — Вы меня за этим пригласили?

Бережной не ответил сразу. Поднялся, открыл сейф и, достав связку ключей, протянул ее мне.

— Николай Николаевич оставил мне запасные ключи от вашей старой квартиры, от медицинского центра, который он недавно здесь открыл, от машины, хотя она, скорее всего, арендованная. В общем, от всего, что ему принадлежит, простите, принадлежало.

Лев Георгиевич вряд ли имел в виду все имущество отца — тогда бы связка была гораздо внушительнее и не одна.

У меня было много вопросов и крепла убежденность, что старик точно съехал с катушек, но адвокат, судя по всему, мне не поможет. Если кто-то и мог понять мотивы отца, то только он сам. Что же вы, Николай Николаевич, придумали и с какой целью?

— Лилия, — окликнул меня Бережной, когда я уже была возле двери, — Ставров получит свою долю наследства, если будут соблюдены некоторые условия.

А вот это уже интересно.

— Какие же?

— Простите, — развел руками адвокат.

Ну, конечно. Куда же без интриг? Отец издевается надо мной даже после смерти.

— Лев Георгиевич, а вы уже связывались со Ставровым?

— Не раньше чем через месяц он узнает, что является наследником Николая Николаевича. Тоже своеобразное условие.