Ты Для Меня - Ольга Гринвэлл

К черту все!

Хлопнула дверью и прислонилась к ней спиной. Горло сжималось от слез, которые я усиленно пыталась сдержать. Никогда не думала, что у моего отца может быть что-то серьёзное с этой надушенной квочкой. Теперь я понимаю, почему в последнее время он таскал меня на все эти светские приемы. Найти мне подходящего жениха! Ну не средневековье ли это?

Я оглядела свою комнату, белую, идеально убранную, такую похожую на кокон для гусеницы. Или для бабочки? Ах, как же хочется улететь отсюда! Не видеть зажратые физиономии всех этих снобов.

Я опустилась на пол, закрыла лицо руками.

Почему-то вспомнила свою маму. Даже не знаю, скучала я по ней или нет, но, наверное, мне все-таки ее не хватало. Я вообще ее не знаю, да и помню довольно смутно. Мне было лет семь, когда она бросила отца и меня. Я не совсем понимаю тех женщин, которые рожают детей, а потом бросают их на произвол судьбы. Таких я называю зайчихами.

Маме моей грех было жаловаться на что-либо. Знаю, отец ее очень любил и страдал, когда Галина, так её звали, ушла.

Помню ли я тот день? Помню ли свою мать? Смутно. Все воспоминания, как серая кинолента. Отрывками. Вот сижу и пилю гаммы на пианино. Болят кончики пальцев. Галина подходит, закрывает крышку, снимает меня со стула и несёт в спальню. Я плачу. Ненавижу пианино. А она грустно улыбается и вытирает слезы тёплыми ладонями с моего лица.

А вот лежит рядом со мной и при свете ночника читает мне сказку Ершова про конька-горбунка.

Ещё помню, как мы куда-то едем с ней в метро. Она немного нервничает, все время оглядывается и прижимает меня к себе. Она такая тёплая, и мне уютно и спокойно.

Вот и все, что мне осталось в наследство от этой женщины.

Ну все, все, нечего сопли и слюни размазывать. Надо действовать наперекор им всем! Хотели из меня сделать безответную скромницу? Нетушки. Я просто так не сдамся!

Так я думала, не мигая глядя в окно, за которым уже переливался оранжевым закатом московский вечер.

Вскочила с пола. Решение было принято.

Я открыла дверцы своего гардероба и вошла внутрь. Дизайнерская одежда от самых крутых кутюрье — скромные платья, брюки, юбки висели рядами, призывая мое тело облачиться в одну из этих вещей. Я прошла дальше, где находились любимые мной шмотки, которые так не одобрял папуля. Лайковая косуха, рваные джинсы, платья-коротышки.

Уже через полчаса я сидела перед зеркалом и наносила последние штрихи макияжа на своё лицо, одновременно заканчивая телефонной разговор с моей приятельницей Магдой.

Договорились, что она заедет за мной на новеньком «Гелендвагене» своего отца.

Последний раз бросила взгляд в зеркало на себя. Как всегда, хороша!  Не понимаю, почему отец хочет выдать меня замуж за каких-то уродов, пусть и с деньгами? Неужели нет предела человеческой жадности?

В вестибюле наткнулась на нашу горничную. Увидев меня, она ахнула. Наверняка получила указание от отца — следить за каждым моим шагом. Я подмигнула ей и, открыв дверь, вышла на улицу.

Машина Магды уже стояла за углом. Подруга прекрасно знала, мне не поздоровится, если отец узнает, что я уехала с ней. В столице о Магде ходила слава крутой и отшибленной на всю голову стритрейсерши. Мне нравилось проводить с ней время. Особенно, когда я была зла на своего родителя, и мне хотелось ему досадить.

Магда завела двигатель, взвизгнули покрышки, и мы начали наше вечернее приключение.

Московские улицы яркими полосами проносились мимо. Подруга врубила на всю катушку стерео, открыла окно. Мои волосы били меня по лицу, попадая в рот, прилипая к ресницам. Мне было все равно. Замечательно! Адреналиновый кайф. Я покосилась на Магду. Лицо девушки словно светилось. Она жила этим. Вот оно счастье — полет во времени, ощущение свободы.

На секунду глянула на свой телефон. Пара пропущенных от отца. Ха-ха. Плевать.