Снова влюбляюсь в тебя - Мелани Милберн

Он пожал плечами, и выражение его лица снова стало непроницаемым.

— Это деловое предложение. Либо соглашайся, либо отказывайся.

Неудивительно, что он с таким успехом заключал крупные имущественные сделки и стал одним из самых богатых бизнесменов Италии. С такой‑то деловой хваткой. Габриэль обошел даже своих родственников, а это что‑то да значило. Не зря говорили, что члены этой семейки рождались с серебряными ложками во рту.

— Ты хочешь… одолжить мне денег? — Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Не одолжить. Дать.

Он удерживал ее взгляд, и ей вдруг стало жарко, словно ее погрузили в теплую патоку, заполнившую все ее секретные местечки. Она всегда таяла, услышав его сладкозвучный голос, сдобренный щедрым итальянским акцентом, и ей захотелось подойти к нему ближе, хотя рассудок кричал об опасности.

— Дать? — приподняла брови Фрэнки. — Просто так? Без всяких обязательств?

На его губах заиграла улыбка, отчего противиться ему стало еще труднее. Фрэнки только и думала о том, каков на вкус его поцелуй. Они с Габриэлем никогда не прикасались друг к другу, ограничившись рукопожатием при первом знакомстве, когда ей исполнилось семнадцать, и еще пару раз после. Но она все время представляла, как его руки касаются других частей ее тела. Габриэль вежливо кивал и пожимал ей руку, но ее тело реагировало так, словно он имел над ним какую‑то непонятную чувственную власть.

— Дорогая моя, обязательства есть всегда. — Он перевел взгляд на ее губы, словно ему не давали покоя те же грешные мысли, а она воспользовалась моментом, чтобы получше рассмотреть его.

Несмотря на гладковыбритое лицо, на его подбородке пробивалась щетина, свидетельствующая о том, что он не испытывал недостатка в тестостероне. Глаза Габриэля были обрамлены густыми черными ресницами, а густые брови могли в одну секунду изменить выражение его лица, на котором вместо устрашающей требовательности появлялось вежливое любопытство.

Ее сердце буквально ошалело, когда она смотрела на него… Только Габриэль, кажется, сказал о каких‑то обязательствах. Что он имел в виду?

Он стоял так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его широкой, мускулистой груди. Обвести кончиками пальцев очертания его губ, притронуться к его слегка выступающей переносице и светлому шраму над левой скулой. Одет Габриэль был в обычные темно‑синие джинсы, белую футболку и серый кашемировый свитер, к чему располагала прохладная осенняя погода. Фрэнки вдыхала аромат лайма и лимона его геля после бритья, и он кружил ей голову, словно шампанское.

Она снова посмотрела в глаза Габриэлю и, сделав шаг назад, сжала руки в кулаки на случай, если ей захочется прикоснуться к нему.

— Как я понимаю, ты приехал сюда, чтобы сказать, что ты стал новым владельцем поместья, — холодно сверкнула глазами Фрэнки.

— Да, но я планирую вернуть его тебе.

— То есть? — взволнованно выдавила она, испытывая надежду и страх одновременно. Она обрадовалась, что дом останется при ней, но ее пугало предчувствие, что придется заплатить цену, которая не имела ничего общего с деньгами.

Габриэль снова похлопал ладонью по бумагам.

— Мой адвокат составил контракт. Но я не хочу обсуждать его здесь, в прихожей. — Он кивнул в сторону библиотеки. — Думаю, тебе лучше присесть.

Фрэнки изумленно взглянула на него, а потом поспешно отвела взгляд и проследовала в библиотеку. Она ни за что не выдаст своих переживаний. Она годами отбивалась от мужчин, преследующих корыстные цели и считавших ее, аристократку и наследницу богатого состояния, трофеем, стоившим того, чтобы пополнить им свою коллекцию. Даже некоторые из подружек поддерживали с ней отношения только из‑за ее социального статуса. Поэтому Фрэнки никому не доверяла. Уж слишком часто ее жалили в прошлом.

Габриэль следовал за ней, и она задавалась вопросом, не разглядывает ли он ее ягодицы. Может, сравнивает ее со своей мисс Пляжная Крошка?

Фрэнки развернулась к нему лицом, как только они вошли в кабинет, и, сложив руки на груди, с вызовом посмотрела на него. Пусть только попробует заставить ее сесть.

— Что происходит?

— Сядь.

— Не надо приказывать мне садиться. Я не собака.

Габриэль взглядом скользнул по ее телу, оставляя на нем следы раскаленного пламени, а когда снова посмотрел Фрэнки в глаза, ее сердце забилось еще сильнее.

— Франческа, я пытаюсь помочь тебе. Было бы разумно с твоей стороны не кусать руку, которая в данный момент держит документы на твое родовое поместье.

Она опустила руки и сжала их в кулаки. Ей хотелось залепить Салветти пощечину, чтобы стереть с его лица надменное выражение, а потом заехать ему в его мускулистый живот, даже если при этом раздробились бы все косточки ее руки. Он явно подначивал ее, заставлял извиваться, словно какого‑то жучка на пробковой доске. Она отказалась пойти с ним на свидание в прошлом, и теперь он решил отомстить ей, сделав непристойное предложение.

Фрэнки рухнула в стоявшее рядом кресло и бросила на Габриэля испепеляющий взгляд.

— Думаешь, можешь шантажом вынудить меня переспать с тобой?

Он сидел на краю стола, принадлежавшего ее отцу, вытянув ноги и скрестив лодыжки.

— Шантаж — слишком сильно сказано. Дорогая, я предпочитаю менее оскорбительный термин.

— И какой же? — скривилась она. — И ради всего святого, перестань называть меня «дорогая».

— Я бы назвал это безвозмездной помощью.

Она нахмурилась так сильно, что у нее заболела голова.

— Безвозмездной помощью?

Его губы растянулись в улыбке, и Фрэнки снова внутренне затрепетала.

— Я подарю тебе этот дом и дам деньги, чтобы покрыть все долги твоего отца, если ты согласишься стать моей женой.

Фрэнки пулей вскочила с кресла, опрокинув его.

— Твоей… женой?

— Да. Моей женой. Но только на год.

Она молча открывала и закрывала рот, потому что голос не повиновался ей. Ужасно, но она не сразу нашлась, что возразить, когда подумала о том, что у нее появится возможность сохранить дом, расплатиться с долгами и избежать позора.

Только она не могла принять его предложение… не так ли?

— Но я не понимаю… Зачем тебе жена на один год?

Габриэль слез со стола и поднял кресло, которое опрокинула Фрэнки.

— У тебя есть то, что мне понадобится в краткосрочной перспективе.

У нее вдруг подогнулись колени, и она слепо пошарила руками за спиной, ухватившись за край стола, чтобы не упасть.

— Ч‑что? — Она сердилась на то, как дрогнул ее голос. Сердилась и стыдилась этого.

— Респектабельность.