Клятва Белоснежки - Анна Бахтиярова

— Я-то поберегу, — кивнула санитарка. — Ты б сам за собой приглядел. Лицо аж зеленого цвета. Перерабатываешь, небось? И не питаешься нормально?

Стас ничего не ответил. С благодарностью поцеловал санитарку в щеку и сел в машину. Следовало торопиться. До встречи с Рудаковым оставалось полчаса.

По дороге Стас снова задумался о личной жизни. Он ведь, правда, никогда не строил серьезных отношений. В юности девчонки сами бегали за ним — богатым мальчиком со смазливой физиономией. Ему оставалось только выбрать любую и поманить пальцем, а потом выбросить, как надоевшую игрушку. Но жизнь дала крутой вираж. Стало не до отношений. Да и толпа поклонниц мигом поредела. Кому нужен нищий Стас с двумя иждивенцами?

Всё, что ему перепадало — короткие интрижки для удовлетворения интимных потребностей. Опять же благодаря смазливой физиономии…

* * *

В офис Рудакова, располагавшийся на верхнем этаже здания с огромными затемненными окнами, Стас прибыл вовремя. Но у кабинета пришлось подождать. Почти час. Секретарша — женщина за тридцать в очках с красной оправой — кивнула на жесткий диван в приемной, всем видом демонстрируя, что Стас — птица не того полета, чтоб впускали сразу и без доклада. Он только усмехнулся. Бездарная выходка со стороны будущего тестя — промариновать его и ткнуть носом в грязь.

Другой бы на месте Стаса разозлился. Но он не испытал и намека на гнев. И дело было вовсе не в сдержанности характера. Скорее, в привычке проглатывать обиды. Злость за последние десять лет вся иссякла. Вся, что имелась. А ее было в избытке. Стас разбивал кулаки об стену, проклиная судьбу и… собственного отца. Уходил из дома на пустырь, чтобы кричать до хрипоты от безысходности, а однажды чуть не сиганул с крыши многоэтажки, когда совсем не осталось сил. Жуткие моменты. Но была в них и польза. Теперь, что бы ни случилось, Стас демонстрировал абсолютное спокойствие.

Но Рудаков должен понимать, что дочкина «игрушка» не дрогнет, не сломается. Наверняка, нанял спецов, чтоб изучили жизнь Стаса под микроскопом, и знает всё: о прошлом и настоящем. Но вот, поди ж ты, приходится сидеть и ждать, пока «его милость» наиграется и снизойдет.

Вспомнилось вдруг, как в детстве они с сестрой (не со Светой, а с другой, имя которой Стас не произносил много лет) приходили к отцу на работу. Там тоже был кабинет, обставленный дорогой мебелью, и приемная, где вечно ждали люди, с тоской поглядывающие на дверь. Стас с сестрой шагали мимо, не обращая внимания на простых смертных, считая себя принцем и принцессой. Избалованные дети большого начальника. Кто бы знал, как всё обернется…

— Проходите. Альберт Владимирович ждет, — объявила, наконец, секретарша.

Стас кивнул, отметив в уме, что она не нашла нужным как-то к нему обратиться. Будто у него и имени нет. Подумаешь. Дамочка тоже считает себя центром вселенной. Пусть считает. Жизнь непредсказуема. Уж Стас-то отлично знает.

— Садись, — бросил Рудаков, не взглянув на гостя. С деловым видом взирал в экран ноутбука еще минут десять, заканчивая дела. Или делая вид, что заканчивает.

Еще один бездарный прием, чтобы указать посетителю его место.

Но Стаса сие не проняло. Он сел в кресло и бесцеремонно уставился на Рудакова. На хищный нос, нехорошо сведенные брови, холеное лицо с небольшим количеством морщин для его возраста. А ведь он годился Асе не в отцы, а в деды. Но что особенно не нравилось Стасу во внешности будущего тестя, так это глаза. Ледяные, беспощадные. Этот человек уничтожит любого, кто перейдет дорогу. И следа не останется.

— К делу, — бросил Рудаков, закрывая крышку ноутбука. — Для тебя есть задание, парень.

Стас невольно приподнял брови. Не работу же ему предлагают, в самом деле? Неужели, Ася постаралась? Но зачем? Ему это не нужно.

— Александровский Станислав Юрьевич, — проговорил Рудаков нараспев, глядя в «шпаргалку» — лист, где спецы собрали всю «подноготную» Стаса. — Двадцать девять лет. Не женат. Родился в семье…

Стас пожалел, что не может заткнуть уши. Последнее, что он хотел слышать — историю собственной жизни. Тем более, из уст Рудакова. Но пришлось сжать зубы и ни единым мускулом не выдать презрения и горечи.

— Ты не подходишь в мужья моей дочери, — перешел, наконец, Рудаков к главному. — Я представлял рядом с Асей иной типаж. Однако, если ты докажешь преданность и умение выполнять приказы — любые приказы — я приму тебя в семью. Твоя физиономия идеально подходит для задания. Истинный герой-любовник.

Стас чуть глаза не закатил. Опять его физиономия. Иногда он ненавидел собственную внешность: ясные голубые глаза, белокурые волосы, будто выбеленные на солнце, спокойные черты лица, не шибко мужественные, но и не женоподобные. Мог бы запросто пойти в фотомодели, коли б захотел.

— Не кривись, — приказал Рудаков жестко. — Я знаю, в юности ты немало набедокурил.

— Было дело, — признался Стас нехотя.

А смысл отпираться? Рудаков всё про него знает. Знает, какой головной болью старший из пяти детей был для родителей. Отправляя отпрыска учиться в мегаполис из родного моногорода, отец прямо сказал: делай, что пожелаешь, главное шею не сверни, глядишь, перебесишься и остепенишься. Вот Стас и «бесился». Какая к чертям учеба? Сплошные тусовки и попойки до беспамятства, да кувыркания в койках с девицами, имен которых он не спрашивал. Чудо, что умудрился ничем не заразиться.

В ту страшную ночь, разделившую жизнь на «до» и «после», Стас тоже развлекался. До рассвета катался с приятелями, такими же мажорами как сам, по клубам. А днем, когда он отсыпался на чужом диване лицом вниз, раздался звонок мобильного телефона. Бесшабашный второкурсник, привыкший транжирить отцовские деньги и не думать о завтрашнем дне, узнал, что большей части семьи больше нет, а он — неприспособленный к жизни идиот — теперь опекун семилетнего брата и пятилетней сестры.

— Так какое задание, Альберт Владимирович? — спросил Стас прямо, ожидая чего угодно, но точно не того, что прозвучало из уст Рудакова.

— Соблазнить одну женщину. Соблазнить и помочь подставить.

— Только одну? — не удержался Стас от сарказма.

Рудаков же шутит? Ведь так? Или проверяет? Будущему зятю не предлагают спать с другими женщинами, пока дочь в отъезде.

Но кажется, большой босс говорил всерьез.

— Не хами, парень, — осадил он Стаса. — Дело важное. Эта выскочка перешла мне дорогу и должна заплатить. А ты идеальный кандидат для соблазнения одиноких дам. Сделаешь всё, как надо, получишь приз на финише: руку Аси и ресурсы для беспечного существования. А откажешься, превращу жизнь в ад.

— Но…

— Не перебивай! Я не закончил. Превращу в ад не только твою жизнь, но и оставшихся родственников. Слышал, твоя сестра хочет стать доктором. Могу сделать так, что с руками и ногами возьмут на бюджет. Или же единственная работа, которая ей достанется, это драить больничные туалеты. Ну а твой брат… Кстати, тебе понравилось, что его очередь на реабилитацию подошла на два месяца раньше?