Кольцо - Даниэла Стил

Кассандра слушала его рассказы затаив дыхание. В его устахкниги и истории делались реальными, оживали, и в такие минуты Кассандрачувствовала, что тоже наполняется жизнью. Шли недели, и Дольфу казалось, чтозатаенный страх, видевшийся ему в ее взоре, постепенно исчезает. Теперь вовремя их встреч в парке Кассандра вела себя иначе – веселее, раскованнее,радостнее.

Однажды, когда они прогуливались по берегу, вдыхая ароматсвежего весеннего ветерка, Дольф как бы в шутку спросил:

– Знаете ли вы, как сильно вы мне нравитесь?

– Значит, вы напишете обо мне книгу?

– Вы считаете, я должен это сделать?

Кассандра на миг опустила глаза, потом, взмахнув ресницами,покачала головой:

– Нет, не думаю. Обо мне писать нечего. В моей жизни не былони побед, ни достижений, ни свершений. Вообще ничего.

Синие и черные глаза продолжили этот разговор без слов –время для откровений еще не наступило. Потом Дольф спросил:

– Вы так думаете?

– Это правда. Я родилась, живу, потом умру. За мою жизнь мнепредстоит переменить множество нарядных платьев, посидеть на тысяче банкетов,бесчисленное количество раз сходить в оперу… Больше в моей жизни ничего небудет.

Кассандре было всего двадцать девять лет, но она давно ужесвыклась с мыслью о том, что от судьбы ей ждать нечего.

– А как же ваша пьеса?

Она лишь пожала плечами. Ответ был очевиден. Клетка, дажеесли она из золота, все равно клетка. Но Кассандра беззаботно рассмеялась:

– Поэтому сами видите, моя единственная на-дежда на славу ибессмертие – это вы. Вставьте меня в роман, превратите в какой-нибудьэкзотический персонаж.

Дольф не осмелился сказать ей, какое место она занимает вего воображении. Он взял ее под руку и так же шутливо ответил:

– Договорились. Готов учесть ваши пожелания. Кем вы хотелибы быть? Какая профессия кажется вам достаточно экзотической? Хотите, сделаювас шпионкой? Хотите – хирургом? Может быть, любовницей какого-нибудьзнаменитого человека?

Кассандра скорчила гримасу:

– Нет, Дольф, все это скучно. Дайте-ка подумать…

Они сели на траву, и она, сняв широкополую шляпу, распустилапо плечам свои светлые локоны.

– Пожалуй, сделайте меня актрисой… Примадонной лондонскойсцены… А потом… – Она наклонила голову и, сверкнув перстнями, стала накручиватьпрядь волос на палец. – А потом я поеду в Америку и стану там звездой.

– В Америку? А куда именно?

– В Нью-Йорк.

– А вы там бывали прежде?

Она кивнула:

– Да, мы ездили с отцом, когда мне исполнилось восемнадцать.Эта была сказка…

Кассандра запнулась. Еще чуть-чуть – и она начала бырассказывать Дольфу, как их принимали в Нью-Йорке миллиардеры Асторы, а вВашингтоне сам президент. Но говорить всего этого не следовало – Кассандра нехотела произвести впечатление, она хотела, чтобы Штерн стал ее другом. Не стоитиграть с ним в эти великосветские игры, подумала она. Каким бы знаменитым Дольфни стал, ему все равно никогда не сделаться своим в мире знатных и богатых. Обаони это понимали, но никогда вслух на эту тему не говорили.

– Так что там было? – спросил Дольф. Его худощавоекрасивое лицо было совсем рядом.

– Мы оба буквально влюбились в Нью-Йорк. Особенно я.

Кассандра вздохнула и несколько печально посмотрела на пруд.

– Нью-Йорк похож на Берлин?

Она пренебрежительно покачала головой, словно от этогодвижения Шарлоттенбургский замок и прочие берлинские красоты могли рассеяться,как туман.

– Нет, Нью-Йорк – он удивительный. Он новый, современный,деловой, волнующий.

– Вы хотите сказать, что Берлин – город скучный? – невыдержав, рассмеялся Дольф. Ему германская столица до сих пор казалась центроммира, городом, к которому подходили все те эпитеты, коими Кассандра наградилаНью-Йорк.

– Вы надо мной смеетесь, – с упреком сказала молодаяженщина, но в ее взгляде упрека не было.

Она успела полюбить эти совместные прогулки. Все чаще и чащеКассандра находила время, чтобы ускользнуть из дома, оставив позади всеповседневные заботы, и оказаться в парке как раз в то время, когда Дольфвыходил на прогулку.

Он ласково посмотрел на нее:

– Да, не стану отрицать. Надеюсь, вы не в обиде?

– Нет. – Помолчав, она добавила: – У меня такоечувство, будто я знаю вас лучше, чем кого бы то ни было на всем белом свете.

Дольф испытывал то же самое, и это вселяло в него тревогу.Кассандра превратилась для него в недостижимую мечту, иллюзию, обретавшуюреальность лишь на время кратких свиданий в парке.

– Вы ведь поняли, что я хотела сказать?

Штерн кивнул, не находя нужных слов. Он не хотел бы испугатьее. После этого прогулки могли прекратиться.

– Да, я понял.

На самом деле он понял ее гораздо лучше, чем ей моглопоказаться. Охваченный внезапным безумным порывом, Дольф взял ее за хрупкоезапястье и прошептал:

– Не выпить ли нам чаю?.. У меня дома?

– Сейчас?

Ее сердце затрепетало. Да, Кассандра очень хотела бы этого,но как же… Нет, это совершенно невозможно…

– Да, прямо сейчас, – кивнул он. – Или у вас естькакие-то другие дела?

Она медленно покачала головой:

– Других дел у меня нет.

Проще простого было бы сказать, что у нее назначена встречаили, допустим, приглашены гости. Но Кассандра не стала лгать. Она подняла нанего свои бездонные синие глаза и тихо сказала:

– С удовольствием.

Впервые они оставили пределы зеленого Эдема и, чересчуроживленно беседуя и смеясь – чтобы не выдать нервозности, – направились квыходу из парка. Дольф рассказывал Кассандре всякие смешные истории, а оназвонко смеялась, придерживая на ходу край широкополой шляпы.

Почему-то они, не сговариваясь, ускорили шаг. У обоих возниклоощущение, что цель, ради которой они несколько месяцев встречались возле пруда,близка.

Тяжелая резная дверь бесшумно раскрылась, и Кассандраоказалась в просторном мраморном холле. Возле антикварного бидермайеровскогостола на стене висела огромная картина в золоченой раме. Шаги гулко отдавалисьпод высокими сводами.

– Так вот где живет знаменитый писатель.

Дольф нервно улыбнулся и бросил шляпу на стол.

– По правде говоря, этот дом познаменитее меня. Всемнадцатом веке он принадлежал какому-то вельможе, да и в последующие столетиявладельцы этих чертогов были гораздо аристократичнее нынешнего хозяина.