Наследница страсти - Бренда Джойс

— Ну и?

— Моя соседка утверждает, что Хэл привел меня к Кейт.

Алекс не мигая смотрел на нее.

— Это притянуто за уши.

— Может, она и права. — Джил одним глотком допила скотч. — Я действительно устала, — сказала она. Ей больше не хотелось разговаривать.

Алекс поднялся.

— Я налью вам еще. — Он взял у нее стакан.

Джил хотела было отказаться, но передумала. Почему это он так обходителен? Или хочет задержать ее? Когда Алекс наполнил оба стакана, она взяла свой.

— Спасибо, — сказала Джил. — Еще одна порция, и я точно отключусь.

Алекс почти улыбнулся. Они выпили. Впервые со времени приезда в Лондон Джил чуть-чуть расслабилась, когда скотч проник в кровь.

— Кто такая Мариза?

— Мариза — детская любовь Хэла. Женщина, на которой, как мы ожидали, он женится, — сказал с порога комнаты Томас.

При звуке его холодного, высокомерного голоса Джил чуть не выронила стакан. Она отступила от Алекса, боясь взглянуть ему в лицо. Томас вошел в гостиную.

— Надеюсь, я не помешал. — Он смотрел на Джил, а не на Алекса.

Джил задумалась. Они ожидали, что Хэл женится на Маризе? Она была его детской любовью? Ее охватила ревность. Но разве Джил не подозревала что-то в этом роде?

— Они были помолвлены?

Наливавший себе выпить Томас повернулся к ней.

— Как же они могли быть помолвлены? Разве вы не сообщили нам, что Хэл сделал предложение вам?

Этого она Томасу не говорила, только Алексу и Лорен. Значит, в этой семье нет секретов друг от друга.

— Джил сегодня днем была в Британской библиотеке, — сообщил кузену Алекс.

Томас пил свой скотч, рассматривая их обоих. Он снял пиджак и остался в сшитой на заказ сорочке, галстуке от Валентино и черных брюках. У него были очень широкие плечи и узкие бедра.

— Знаю. Я невольно подслушал.

Джил не отозвалась. Видимо, Томас стоял в дверях довольно долго. Шпионил за ними. Она разозлилась, почувствовала себя загнанной в ловушку. Ей не нравилось выражение его глаз — как у страдающего животного, ожесточенного от боли и готового напасть.

Напасть на нее, причинить ей боль, наказать за смерть Хэла. В этом Джил не сомневалась.

Томас не сводил глаз с Джил.

— Стало быть, у вас был интересный день? — Ничего, кроме вежливости, в его голосе не прозвучало.

Джил вздернула подбородок, ожидая нападения.

— Очень интересный.

Томас все так же смотрел на нее.

— Значит, вы так же зациклены на истории, как Хэл.

— Нет.

Суровые брови приподнялись.

— Тогда почему библиотека?

Она облизнула губы.

— Разве вы не узнали почему, пока подслушивали мой разговор с вашим двоюродным братом?

Трудно было сказать, улыбнулся ли Томас и была ли улыбка приятной.

— Кажется, вы полагаете, будто эта женщина, Кейт Галлахер, ваш предок.

— Да, полагаю.

— Кто же такая Кейт Галлахер? — спросил Томас, отпив скотча.

— Она была подругой вашей бабушки и гостила у нее в 1906 году, — ответила Джил с вызовом и трепетом.

— И что?

— Хэл держал фото этих двух женщин в своей комнате. У нас с ней одинаковая фамилия. Хэл попросил меня стать его женой, и я нахожу все эти факты слишком существенными, чтобы объяснить их простым совпадением. — Джил знала, что говорит с ним язвительно, но ничего не могла с собой поделать.

Томаса, похоже, позабавили ее слова.

— Это утверждаете вы. Хэл же никогда не говорил нам, что собирается жениться на вас. — Его взгляд переместился на ее руки. — Я не вижу у вас кольца.

— У нас не хватило времени на покупку кольца, — твердо сказала Джил.

— Ах да! Должно быть, танцы — обременительная… э… профессия. — По его тону было ясно, что он вообще не считает это профессией.

— Так и есть, — спокойно ответила Джил. — Я занимаюсь шесть-семь дней в неделю всю мою жизнь. Я начала заниматься балетом, когда мне было четыре года, в шесть лет тренировалась по три-четыре часа в день. Когда мне исполнилось семнадцать, меня приняли в Джульярдскую школу, в восемнадцать я поступила в труппу «Нью-Йорк сити баллэ». Работа в его кордебалете требует еще больших усилий. Не буду даже пытаться описать вам это. Несколько лет назад я оставила балет и ушла в театр.

— Вы пытаетесь произвести на меня впечатление? — осведомился Томас.

Джил покраснела от злости.

— Я знаю, что вы обо мне думаете. Но мне наплевать. Еще я думаю, что на вас мало что может произвести впечатление. — Джил замолчала. Она едва не опустилась до его уровня и не сказала ему, что, помимо родословной и богатства, его, без сомнения, интересует только собственная персона. Но Джил не собиралась вести себя так же безобразно, как Томас.

Он улыбнулся ей.

— Валяйте. Высказывайтесь, мисс Галлахер. Поведайте мне о том, что вы думаете.

— Вряд ли я это сделаю. — Джил поставила на столик свой полупустой стакан. — Я иду спать.

— Хэл никогда не говорил вам про Маризу, — мягко заметил Томас.

Джил помедлила и инстинктивно поняла, что Томас готовится нанести жестокий удар.

— Я прав. — Томас шагнул ближе. — Он ничего вам не говорил, верно?

Поджав губы, Джил покачала головой. Она не хотела это слушать, но понимала, что придется.

— Хэл знал Маризу большую часть своей жизни. Наши семьи близки. Короче говоря, Хэл и Мариза росли вместе и были с детства влюблены друг в друга. Серьезно встречаться они начали, когда Хэл был на последнем курсе в Кембридже, и он ждал так долго только из-за ее возраста. Ей было всего шестнадцать. Они все делали вместе — катались на лыжах в Альпах, ездили на сафари в Кению, путешествовали по Китаю, обошли Индию. Они несколько раз расставались, но всегда воссоединялись. Всегда.

Джил не шевелилась. Сердце оглушительно колотилось в груди. «Но ведь Мариза вышла за кого-то другого», — поняла она.

— Томас. — Алекс встал между ними. — Оставь ее в покое. Завтра она уезжает.

— Нет! — рявкнул Томас.

Краем сознания Джил отметила, что Алекс в конце концов не полный мерзавец.

Алекс схватил ее за руку. Джил навалилась на него всем телом, когда он повел ее к двери.

— Идемте, — сказал он. — Хватит — значит хватит. Давайте закончим этот жуткий день.

— Именно Мариза спасла Хэлу жизнь, — крикнул позади них Томас. Джил остановилась, вырвалась из рук Алекса и, повернувшись, уставилась на Томаса.