Пленница любви - Мэри Дженис Дэвидсон

— Пожалуйста, — принялась она умолять его. — Я не чувствую себя здесь в безопасности. Твой дом очень красивый, но у меня от него мурашки по спине. — Каждое слово втыкало нож в его сердце, но Дженни, не замечая этого, продолжала выплескивать все свои страхи. — С каждой минутой я чувствую, как на меня надвигается нечто ужасное. Пожалуйста, позволь мне уехать в другое место. Майкл, пожалуйста, я сделаю все… все, что угодно… все, что хочешь.

— Не проси, — глухо сказал он. — Я не могу этого вынести.

Но Дженни его не слушала. За секунду она пересекла всю комнату и бросилась ему на шею, а Майкл по инерции обхватил ее руками, пошатнувшись под таким натиском.

— Дженни, послушай. Это не…

Он не смог продолжить, потому что она впилась в его губы, руки заскользили по его груди, теребя ткань рубашки, а ее запах — аромат сладких, сочных, спелых персиков — заполнил его ноздри. Сила ответного поцелуя заставила Дженни отстраниться.

— Все, — прошептала она ему в губы. — Все!

Его человеческая половина пыталась сопротивляться. «Подожди! Она пытается продать себя. Она думает, что если отдастся тебе, то сегодня вечером сможет уехать. Стой, идиот!» Вот только волк взял верх, стягивая с Дженни футболку, избавляя от шорт, в спешке разрывая трусики и швыряя ее на кровать, чтобы тут же оказаться сверху, сплестись с ней в крепком объятии, ощущая повсюду ее запах и будучи не в силах насытиться им. Он просто никогда не сможет насытиться. Майкл зарылся лицом в сладкий изгиб ее шеи, обхватил ладонями груди с дерзкими бархатными сосками и поцеловал ее так, что когда он все-таки отстранился, оба они задыхались.

Но даже когда его ладони поглаживали все ее тело, а губы сладко терзали ее рот, человеческая часть разума твердила ему, что Дженни действительно перепугана по смерти, раз готова отдаться ему, хотя совсем недавно морила себя голодом и расхаживала голой лишь для того, чтобы выказать ему свое презрение. Майкл сделал наконец над собой героическое усилие.

— Ты не можешь уехать, — прорычал он, покусывая мочку ее уха и спрашивая себя, как ему отстраниться от этого тела, когда его член буквально горит огнём, а ее мускусный аромат заполняет его ноздри? — Это небезопасно.

Она приподняла голову, прижимаясь лбом к его плечу.

— Знаю. Я знала, что ты мне не разрешишь, просто была в отчаянии. Я все следила за этой луной и совсем расклеилась, поэтому… Боже. Мне так стыдно…

Майкл поцеловал холмик ее груди.

— Не говори этого.

— Но все равно это так. — Дженни не отстранилась, позволяя ему зарыться лицом в ее грудь и словно не замечая того, что она перебирает пальцами его волосы. Майкл, даже мечтая о куда большем, таял от этих легких прикосновений, от ее пусть и временной покорности

— Потому что пыталась с помощью своего тела получить то, что хочешь?

Дженни не ответила, но он ощутил, как она нервно сглотнула.

— Это вовсе не делает тебя плохой. Скорее опасной. — Он усмехнулся. — Угрызения совести — вот что делает тебя человеком. — Он лизнул, потом нежно прикусил чувствительную кожу под грудью. Дженни вздрогнула, и Майкл услышал, как она сдавленно выдохнула.

— Думаю, — осторожно сказала вдруг она и зашевелилась, пытаясь выбраться из-под его тела, но, поскольку Майкл явно отказывался ей помогать, не слишком-то преуспевая в этом нелегком деле. — Раз уж ты не позволяешь мне уехать, нам нет нужды продолжать.

— Ты же не собираешься меня прогнать? — Наверное, на его лице отразился весь ужас, который он испытал, потому что в ее глазах вспыхнул дьявольский огонек.

— Да, — сказала она, — как раз собираюсь. Ты же обещал не принуждать меня, если речь не идет о наказании. А я не сделала ничего плохого…

— Пока что, — иронично вставил он.

— …поэтому тебе пора, — торжествующе закончила Дженни.

Майкл понял, что ей безумно нравится это ощущение власти над ним, а еще Дженни очень интересно, уйдет ли он на самом деле, хотя оба они могли чувствовать, как напряженно пульсирует его член.

— Дженни, умоляю…

— Нет, — отрезала она, поджав губы, но в то же время держась настороже, и Майкл, уловив острый запах ее тревоги, притворно застонал и сполз с кровати, поправляя свои джинсы, чтобы хоть как-то уменьшить дискомфорт.

— И насчет обещания…

— Вон!

Последнее, что он увидел, прежде чем выйти из комнаты, это ее взгляд, полный изумления и восторга.