Друзья и возлюбленные - Джоанна Троллоп

Хилари вдруг подумалось, что затея со звонком Ванессе была идиотская, учитывая ее практичный взгляд на вещи. И все-таки она сестра, да и звонить-то больше некому.

— Сидишь удобно?

— Нет, погоди минутку… Ага. Выкладывай.

— Отель забит под завязку уже пять недель подряд. Беда с персоналом. Джордж сказал, что мы были правы, когда отговаривали его поступать на факультет гостиничного дела, и теперь он бросает учебу. Адам даже не пытается найти летнюю работу, чем сводит меня с ума. И мне не нравится его компания. Гасу четырнадцать, и он во всем подражает Адаму. Лоренс только готовит, от него никакой помощи. Фергус бросил Джину. Она прожила у нас три недели, пока я не взбеленилась и не попросила ее взять себя в руки.

— Ничего себе! — воскликнула Ванесса. — А почему он ее бросил? У них же все было замечательно!

— Фергус ужасно себя повел. Сказал, что Джина изменилась, и теперь он не хочет с ней жить. Она горюет, и мне искренне, по-настоящему ее жаль, но в то же время я больше видеть ее не могу.

— Понятно. А других подруг у тебя нет?

— Нет. Близких нет. Уж не знаю почему. Времени мало, да и все знакомые исключительно по бизнесу. Джина с Фергусом тоже не обзавелись друзьями. Хоть они и любили ругаться на людях, приглашать курящих и пьющих гостей им было накладно: уж больно дом дорогой. Наверное, я просто устала.

— Да, — согласилась Ванесса. — Гол ос у тебя утомленный. А что Лоренс?

— Я же говорю: целыми днями на кухне. Меня это жутко бесит.

Наступило молчание. Хилари ждала, когда старшая сестра припомнит ей, какой вспыльчивой и нетерпеливой она была в детстве, как скверно вела себя на семейных ужинах и праздниках.

Однако Ванесса неожиданно сказала:

— Такая неприязнь часто возникает между людьми, но она не может разрушить настоящую любовь.

— Что?!

— Просто у вас сейчас черная полоса. Ты переживаешь по-своему, Лоренс иначе. Вот и все. Может, он тоже на тебя злится.

— Господи! Ты и со своими футболистами так разговариваешь?

— Нет, — ответила Ванесса. — Обычно мы обсуждаем их коленные чашечки. Чашечки для них — центр мироздания. А у тебя другой центр. Бедный Джордж…

— Да…

— У Адама все так серьезно? Наркотиками увлекся?

— Может быть.

— Это нужно сразу пресечь. Вовремя.

Хилари покрепче сжала трубку.

— Наверное, со всеми бывает. Всем тяжело.

— Такова жизнь, Хил. Позвони, если понадобится моя помощь с Адамом. Я немного разбираюсь в этих делах. Самое главное — не позволить ему зайти слишком далеко.

Хилари вспомнила о двух таблетках, завернутых в фольгу, которые она нашла в его грязных джинсах. Адам потом сказал, что это ерунда, таблетки для вечеринок, ничего тяжелого он не принимает.

«Сколько ты за них заплатил?»

«Не очень много», — ответил он, глядя ей в глаза, но Хилари заметила, с каким сожалением он смывал их в унитаз.

«Ты дурак, — сказала она. — Глупый и дрянной мальчишка. Правда, у меня есть подозрение, что ты нарочно забыл их в джинсах, чтобы я их нашла и помогла тебе завязать. Считай, с наркотиками покончено».

— Спасибо, — поблагодарила она Ванессу. — Я позвоню в случае чего. И спасибо за сочувствие.

Они недолго помолчали. Хилари ждала, когда же Ванесса заявит, что всех этих бед и сложностей можно было избежать, если бы она правильно расставила приоритеты.

Обязательно звони. Обычно к шести я дома, хотя по четвергам задерживаюсь.

Бросая в тележку упаковку из двенадцати бутылок моющего средства для ванн, Хилари подумала, что Ванесса еще никогда не была такой отзывчивой. В детстве она не любила меняться одеждой или экспериментировать с краской для волос. Ванесса во всем была педантична и щепетильна: запоминала дни рождения, перед экзаменами посылала открытки с пожеланиями удачи, благодарностей не ждала и не хотела. Однажды Лоренс с Хилари вволю посмеялись над ее сексуальной жизнью с Максом, который выращивал фуксии и обожал географические карты. Интересно, они вообще сексом занимаются? И если да, то как избегают лишних прикосновений? Делают это на стуле? Или на стремянке? Может, на трапеции? Некоторые догадки были откровенно мерзкие, и Хилари с Лоренсом хохотали до упаду. Теперь ей было грустно об этом вспоминать. Она положила в тележку фольгу, большую коробку мыла и покатила дальше, к полотенцам и туалетной бумаге.

Надо было взять с собой Адама, чтобы помог донести покупки до машины, но она поручила ему стричь газон, а Гасу — подравнивать края. За это она заплатит Гасу два фунта в час, а Адаму — два с половиной. Может, лучше не давать ему деньги? Но тогда он начнет добывать их любой ценой… Хилари вздохнула. Белой бумаги не было, только пастельных цветов. Пожалуй, самый терпимый — зеленый. Она взяла сорок восемь рулонов двумя упаковками.

Еще надо подумать о Софи, которой она обещала летнюю работу. Фергус подкинул им громадную свинью, и у Хилари все вылетело из головы. Бедная девочка бродит по пустому дому, пока ее мать хандрит или болтает с психологом. Наверное, Софи согласится стелить постели и мыть посуду. Бедняжка! Хилари вдруг стало радостно за Адама. Пусть он не во всем знает меру, это лучше, чем быть как Софи. Она очень милая и добрая девочка, но такая угрюмая… Хилари потянулась за коробкой чистящих салфеток. Вот уж кто точно не знает сильных переживаний.