Трудная любовь - Мирра Хьюстон

И что потом?

Вероятно, Ричард был прав, когда колебался. Это просто разобьет им сердца, по крайней мере, ей. Она никогда не понимала, о чем он думает. За исключением того, когда догадалась, что ее возлюбленный считал их отношения ошибкой.

Это было как нож в сердце.

— Хватит, — громко произнесла она, оборачиваясь к пустой комнате.

Этот дом был ее убежищем, и она сама его создавала: пастельных тонов обои, блестящие деревянные полы, скупая, почти аскетическая обстановка. В ее любимой комнате — два мягких кресла с деревянными подлокотниками и диван с узким столом напротив. От дуновения ветра колыхались светлые, легкие занавески цвета зимнего неба. Внизу, в гостиной, басовито били дедушкины часы, светила под персиковым абажуром лампа, которую она помнила еще с детства.

Не надо все драматизировать, у меня не такая уж плохая жизнь, подумала она. Карьера, друзья, увлечения… И было только одно, что и восторгало ее, и одновременно портило ее существование, — мучительная привязанность к Ричарду Бейли. Если бы на горизонте показался бы какой-нибудь подходящий мужчина, она вышла бы за него замуж без оглядки в сторону Ричарда. Скорее всего…

А может, и нет.

Она положила руку на лоб. Ей необходимо успокоиться.

Ее глаза задержались на кресле, когда она выходила из комнаты. Небольшое коричневое пятнышко отмечало место, где лежала голова Ричарда.

Он спустился вниз и сел в свою машину, держа трость на коленях. Его мама раздражалась, если видела его без нее. Ходить с ней — значит быть храбрее, чем без нее, сказал он себе. Это другая сторона силы. Или слабость…

Линда была права насчет восхождения на Синий утес без партнера. Он и Синим-то назывался потому, что при свете полной луны словно синел изнутри каким-то магическим, тревожным светом. Конечно, это был всего лишь обман зрения. Но рассказы об этом утесе ходили всякие. Хотя у альпинистов, как и у спелеологов, свой домашний фольклор, не стоит верить всякой чепухе. Однако было непростительно глупо тащиться в его состоянии на такую высоту одному. Пусть он даже и знал каждую тропинку, расщелину, уступ. Местность была знакомой, а вот тело — нет.

Потому-то восхождение оказалось куда труднее, чем он ожидал. Когда Ричард достиг вертикального зубца, врезавшегося в поверхность скалы где-то посередине, то был уже вымотан. Его слабые мышцы взбунтовались, а манящая вершина была еще далеко и требовала знаний и техники, которые не использовались им уже около полутора лет. На полпути его левая нога ослабла, и он сорвался, полетев в узкую расселину, обдираясь и ударяясь, пока страховочная веревка внезапно не остановила падение.

Но в следующий раз он будет лучше подготовлен, если Линда все еще будет с ним. Только вряд ли она согласится после того, как он так обращался с ней. Он жалел о своей грубой выходке на вершине утеса, — вспыльчивость явилась следствием его падения. Но он не мог взять свои слова обратно, потому что верил в то, что говорил. И не надо было целовать Линду. Это было совсем уж недопустимо.

Он должен уехать. Прямо сейчас.

И она всегда будет думать о нем только как о слабаке.

Ричард покачал головой. Нужно работать над собой ради нее. Не уезжая, а оставаясь. И он сделает все, как надо.

Бейли оперся тростью о землю и вылез из машины. Его мышцы еще болели, но уже могли двигаться. Продолжительная, горячая ванна должна помочь. Он подумал о своем чуланчике с душем в родительском доме, а потом о бассейне в показанном Линдой доме. Сделка есть сделка.