День исполнения желаний - Елена Усачева

Главная заповедь кактусовода гласит – дайте своему любимцу период покоя. У себя в пустыне кактус растет не постоянно. В самую засушливую пору он как бы засыпает, перестает питаться, расти и вообще не подает признаков жизни. Вот и кактусу на подоконнике тоже надо дать отдохнуть. Перед этим где-то за месяц сократить полив, убрать с подоконника, а потом и вовсе спрятать в темное место. Кактусисты-любители не всегда знают об этом, и в зимний период, когда кактусы обычно «спят», убивают их постоянным поливом.

Вот и Таня как будто впала в спячку. Она одиноко бродила по коридорам школы, старательно избегая сталкиваться с Ходыкиной и особенно с Веревкиной. Потому что где Даша, там и Соня. А рядом с Соней теперь постоянно был Терещенко. Веревкина взяла незадачливого Щелкунчика под свое покровительство. От такой заботы Терещенко стал еще более задумчивым и бледным. Это даже Зиночка заметила. Пробегая как-то мимо по своим делам, она поинтересовалась, все ли у него хорошо. Терещенко вяло кивнул и побрел следом за Сонькой «Энерджайзер».

«Как веревкой привязанный», – мелькнуло в голове у Тани, и она отвернулась.

Идею расколдовать непутевого Терещенко пришлось забросить в дальний угол. Она даже смотреть на него перестала – раз он теперь не сидел рядом с окном, то и цветам урона не наносил. Соня же лично следила, чтобы он больше не трогал не только ядовитых растений, но и вообще никаких цветов. При этом было видно, что Терещенко от такого внимания плохо, что он и рад бы сбежать, но гнев Веревкиной его пугает. Еще Терещенко пару раз пытался заговорить с Таней, но дойти до нее не успевал. Стоило ему только повернуться к ней, как между ними тут же появлялось непреодолимое препятствие в виде Веревкиной.

Тане же было все равно. Мирная жизнь ее ненаглядных цветов была восстановлена, она снова часами ухаживала за флоксами, геранью и фиалками.

Их дружная компания незаметно развалилась – Веревкина неусыпно блюла Терещенко, а Ходыкина была настолько занята своими неотложными делами – парикмахерская, спортзал, бассейн, выполнение очередной самостоятельной, – что отвлекать ее было даже как-то неудобно. Нина Антоновна заболела, поэтому после уроков в классе Таня теперь пребывала в одиночестве.

Вот и сейчас она была одна. Думала о цветах, о грядущих праздниках и немного о Терещенко. Мысли ее прервала внезапно распахнувшаяся дверь.

– А почему одна? – произнес знакомый равнодушный голос, и Танина голова начала непроизвольна втягиваться в плечи. – А где Нина?

Говоривший не узнал Таню и вообще на нее не смотрел. Его гораздо больше интересовал пустой учительский стол, за которым он ожидал увидеть биологичку, но никого не нашел.

– А чего она велела прийти после уроков? – тянул детина, оглядываясь, как будто первый раз был в этом кабинете. – Дня три назад и сказала: приходи, мол, дело есть… Ну, я пришел…

– Нина Антоновна заболела, – пискнула Таня, очень надеясь, что гоблин уйдет. Ему ведь учительница была нужна. А раз ее нет, так и ему здесь делать нечего.

– А ты кто? – Казалось, парень только-только заметил Таню.

Таня не стала отвечать, только с удвоенным старанием начала рыхлить землю у амариллиса.

– Ну-ка, чего там у тебя? – Гоблин прошел через класс, задевая руками парты. Таня перестала дышать. – Цветочками балуешься?

Таня воткнула палочку в землю и попятилась.

– А ну, стой! – нахмурился детина, видимо, начиная сопоставлять недавние события с тем, что сейчас было перед ним. – Это ты у нас любительница цветов?

– Крыса! – заверещала Таня, надеясь, что детина второй раз купится на один и тот же прием. Парень и правда оглянулся, но при этом не ослабил железной хватки, он успел вцепиться в Танино плечо.

– Ну, это понятно, – хмыкнул гоблин и довольно осклабился. – А у вас с ним что, любовь, что ли? – Лицо у него было невероятно довольное. – Ну что же, пострадай за свою любовь.

Он оттолкнул Таню от себя, сгреб со стола ключ и ленивой походкой направился к двери.

– Ну что, поиграем в игру «Сижу за решеткой в темнице сырой»? – Детина покрутил на пальце связку. – А ключ как назло потеряется.

– Пусти! – ринулась к нему по проходу Таня, но парень захлопнул дверь. Повернулся в замке ключ.

– Потерялся! – крикнул в замочную скважину детина, и Таня зажмурилась. Ну почему, почему она положила ключ на стол? Почему она сразу не заперлась изнутри?

– Откройте! – забарабанила она по деревянной двери. – Выпустите!

Ответом ей была тишина. Наверняка в школе кто-нибудь был – последние дни четверти всегда вынуждают двоечников и троечников вспоминать об учебе, а учителей засиживаться с контрольными и самостоятельными допоздна. Но сейчас четвертый этаж словно вымер. А если этот гад додумался закрыть двери в коридор? Ой, мамочки! Тогда ее уже точно никто не услышит.

– Э-ге-гей! Люди! – ударилась она в дверь всем телом. – Кто-нибудь! Ау!

Таня испуганно закрыла себе рот рукой. Что это она кричит, словно заблудилась в лесу? Еще за сумасшедшую примут. Она же не в чащобе, здесь диких зверей нет. Чего она так всполошилась? Ее кто-нибудь выпустит. Ведь должна прийти уборщица подметать кабинеты? Или сторож с вечерней проверкой?

А если не пойдет?

Таня снова подняла руку.

Нет-нет, ей нельзя тут оставаться. Этот парень ведь не совсем дурак, он должен понимать, что просто так человека бросать в закрытом кабинете нельзя.

Она с силой опустила кулак на дверь. Что-то не получалось у нее успокоиться – по всему выходило, что сидеть ей здесь до завтрашнего утра. Что будет с мамой за эту ночь волнений и поисков, даже страшно было подумать.

Таня разбежалась и плечом врезалась в дверь. Та покачнулась, не более. Таня билась и билась, пока не поняла, что толку не будет никакого – дверь держалась прочно.

Тогда она бросилась к окну. Надо позвать на помощь! Люди услышат ее крики и придут. Но как назло внизу на площадке не было ни души. Ко всем неприятностям еще и ветер поднялся, взвихрил снежинки. В вечном сумраке зимы вообще было непонятно, идет ли кто-нибудь внизу или там по-прежнему никого.

– Помогите! – на всякий случай крикнула Таня и отпрянула назад, потому что ветер, словно издеваясь, бросил ей в лицо пригоршню снега. – Помогите! – настойчиво звала Таня, чувствуя, как стремительно сипнет голос.

Она утомленно сползла с подоконника.

– Дроссельмейер, помоги! – как заклинание произнесла она и тут вспомнила. Актовый зал находится прямо над ней, там должна идти репетиция. И если она не может докричаться ни до кого, кто находится внизу, то, может, ей удастся привлечь внимание тех, кто сверху? Она принесла швабру, залезла на парту и попробовала ударить по потолку. На голову посыпалась известка, швабра вырвалась из рук и ускакала по проходу.