Любовные письма - Френсин Паскаль

– Да, от нее так просто не отделаешься. А что ты думаешь о письмах Адама? Этот парень – настоящий поэт.

Элизабет сняла туфли и принялась болтать ногами в воде.

– Брось, Джессика. Мы обе прекрасно знаем, откуда взялись эти письма. Теперь я понимаю, почему тебя так взволновала моя пьеса. – Она вздохнула. – А я-то думала, что тебе на самом деле понравилось.

– Твоя пьеса – просто блеск. Но когда я услышала в ней слова из писем Адама, то не могла не удивиться. Если только он действительно существует, – фыркнула она.

– Как ты можешь, Джессика, – осадила ее сестра.

– Мне кажется, Кэролайн просто выдумала его.

– И ты все равно пригласила их на вечеринку? – вскричала возмущенная Элизабет.

– Приглашала Лила, а не я. Хотя признаюсь – именно я навела ее на эту мысль. Только так мы сможем узнать, кто он, этот Адам. Лила все еще верит, что он настоящий, а я считаю, что это лишь плод воображения Кэролайн. Забавно будет посмотреть, как она станет выкручиваться.

– Джессика, это же подло! Раз ты так уверена, что Кэролайн выдумала своего Адама, почему ты не поговоришь с ней начистоту?

– Так неинтересно, – ухмыльнулась Джессика. – Эта лгунья теперь не отвертится. Подумать только, она чуть не обвела нас вокруг пальца! Я и не думала, что у нее такая богатая фантазия. Пойми, если я просто поговорю с ней с глазу на глаз, она слишком легко отделается. Нет, Кэролайн заслужила хороший урок, ее надо наказать публично, чтоб все видели.

«Джессика опять за свое», – поняла Элизабет.

Она, конечно, любила сестру, но эти приступы вредности выводили ее из себя. Кэролайн – не подарок, но за что же так мучить ее?

– А если окажется, что Адам существует? – медленно произнесла Элизабет.

У нее начал вырисовываться план.

– Это тебе твоя новая подруга сказала? О чем, кстати, вы говорили?

– Она так расстроена, Джес. Ей очень неловко – из-за писем. Бедняжка знает, что мне известно, кто на самом деле их написал. Кэролайн боится, что, если я проговорюсь, она попадет в дурацкое положение.

Джессика подняла голову и, прикрыв глаза рукой, посмотрела на сестру:

– Она беспокоится только из-за писем?

Элизабет кивнула:

– Она попросила меня отложить чтение пьесы.

– И ты что – согласилась?

– Почти, – призналась Элизабет.

Джессика чуть не свалилась с матраса.

– Лиз, ты меня поражаешь. Чтобы самый умный член нашей семьи отмочил такую глупость! Ты собираешься из-за этой воображалы пустить под откос свою литературную карьеру?

– Это всего лишь пьеса, – возразила Элизабет. – Что стоит написать еще одну. – Она глядела на воду. – Я не смогла ей отказать.

– Значит, ты тоже попалась на ее удочку. Советую тебе забыть все, что ты ей обещала.

– Мне было ее так жалко.

– Она сама виновата, – рассердилась Джессика, – и не стоит ей сочувствовать. Она не заслуживает такой жертвы.

– Я подумаю.

– Не глупи, Лиз. Ты ей ничем не обязана.

Элизабет пожала плечами. В какой-то степени сестра права. Но то, как она обращается с Кэролайн, просто возмутительно. И тут ей в голову пришла мысль, заставившая ее вскочить на ноги.

– Мне надо позвонить Тодду, – бросила она на ходу и скрылась в доме.

«Тодд наверняка сможет меня выручить. Спасем Кэролайн, а заодно проучим мою сестрицу», – решила Элизабет.

Кэролайн читала, лежа на кровати, и тут к ней заглянула сестра.

– Адам опять прислал тебе письмо? – спросила она.

– Нет, я повторяю лекцию по истории. – Кэролайн отложила тетрадь. – Поможешь мне сегодня уложить волосы?

– Извини, сегодня никак не могу. Я просто зашла узнать, нет ли у тебя новых писем.

– Нет, писем не было уже несколько дней, – чуть слышно сказала Кэролайн.

Анита присела на краешек кровати.

– Какая жалость. Надеюсь, у вас двоих все в порядке?

– Разумеется. Почему ты спрашиваешь?

– Мне кажется, между вами что-то происходит.

Кэролайн похолодела.

– Ничего подобного.

– Неужели? А почему ты прячешь его от мамы? Я заговорила сегодня об Адаме, и оказалось – она ничего о нем не знает. Почему ты ей ничего не рассказала?

Кэролайн было очень тяжело. Она молчала и, потупившись, разглядывала покрывало на кровати. Надо придумать какое-нибудь оправдание, и сестра оставит ее в покое. Но в голову ничего не приходило. Оставалось одно – сказать правду.

– Анита, Адама не существует. Я выдумала и его, и письма.

Старшая сестра пристально смотрела на нее.

– Зачем, Кэролайн? – спросила она наконец. – Зачем ты это сделала?

Девушка расплакалась.

– Мне было так одиноко! Всем на меня наплевать. Думаешь, мне легко было видеть, как за тобой ухаживают? Я тоже хотела это испытать. Меня никто никогда не полюбит!

– Ну-ну, сестренка! – Анита обняла ее. – Не говори так. Ах ты, глупышка! Пора нам с тобой поговорить по душам. Идет?

Кэролайн кивнула:

– Мне так нужна твоя помощь! Ты думаешь, у меня есть надежда?

Анита улыбнулась:

– Разумеется! Если только ты готова выслушать меня.

– Всегда готова, – рассмеялась сквозь слезы Кэролайн.

Целых два часа она действительно просто слушала, первый раз в жизни. Она сидела, не шелохнувшись, и только изредка прерывала речь Аниты вопросами. Она стойко вынесла все неприятные вещи, которые сестра говорила о ее поведении в школе. Она была совершенно права, и Кэролайн понимала это. Теперь ей хотелось измениться, и она была рада любому совету.

– Короче говоря, – подвела итог Анита, – слушай, что говорят другие, и хорошенько думай, прежде чем отвечать. Спроси себя, что принесут твои слова окружающим: радость или огорчения?

Кэролайн закусила губу. Она вспомнила Энни с Рикки, и как наябедничала Элизабет о Билле Чейзе и мистере Яворски, и как рассказала Лиле, что Джона Пфайфера выгоняют из газеты.

– То же самое мне говорила Лиз, – вспомнила она. – И почему я раньше ничего не понимала! Анита, ты мне так помогла!

– Просто будь такой, как есть, – убеждала сестра. – А за вечеринку не беспокойся. Постараемся, чтобы ты была неотразима. Ты должна доказать Лиле и Джессике, что выше их.

Кэролайн опять кивнула. Она не знала, за что взяться в первую очередь. Ясно одно: она должна стать другой. И начинать надо прямо сейчас.