Невский романс - Ольга Свириденкова

Следующие две недели Полина провела дома. Выезжать было некуда: балов и премьер не давали, только скучные вечера, где все спорили о том, кто будет наследовать престол: великий князь Константин Павлович или его младший брат Николай. Да и самой Полине сейчас было не до развлечений. Она жила в постоянной тревоге за брата, поведение которого с каждым днем все сильнее смущало и настораживало ее.

И действительно, Иван Вельский начал вести себя как заправский заговорщик. Службу почти забросил. От завтрака до обеда расхаживал по гостиной с загадочным и глубокомысленным видом. А поздно вечером, сменив гусарский мундир на подобие маскарадного костюма итальянского разбойника, куда-то исчезал. Причем перед этим всегда долго и тщательно проверял пистолеты. А однажды Полина заметила у него под плащом черкесский кинжал в серебряных ножнах.

Но больше всего Полину огорчало, что родители ничего этого не видят. Им было совсем не до детей. Отец, как всегда, пропадал в английском клубе, а маменька пуще прежнего носилась по модным лавкам: ведь предстояли грандиозные придворные торжества по случаю вступления на престол нового императора, и нужно было не ударить в грязь лицом.

Родительская беспечность раздражала Полину. Впервые после выхода из пансиона она задумалась о том, что же представляют собой ее самые близкие люди. И пришла к невеселому заключению, что обожаемый папенька — очень добрый, но довольно легкомысленный человек, а нежно любимая маменька недостаточно чутка и умна. Последнее открытие показалось Полине настолько ужасным, что она не рассказала о нем даже Вере. Да и как можно было говорить такое про родителей? Думать — и то недопустимо!

Зато про Ивана они с Верой разговаривали часами напролет. Та сразу заметила перемену в поведении молодого барина и первой поделилась опасениями с Полиной:

— Нет, барышня, как хотите, а мне все это очень не нравится. Все эти таинственные разговоры, загадочные намеки, ночные прогулки… Иван Юрьевич еще слишком молод, горяч. Не ровен час, втянут его в темное дело.

— Да ведь у него, Верочка, своя голова на плечах имеется, — не слишком уверенно возразила Полина.

— Голова-то имеется, да что толку, ежели в ней ветер один? — резонно заметила Вера. — Ну скажите мне еще, что я не права! Да если бы у него хоть вот столечко ума было, не связался бы он с такими людьми.

— С какими «такими»?

— Да с теми, что зачастили к нам в последние дни. Вы что, ни разу не прислушивались к их разговорам?

— Почему же? Прислушивалась.

— Плохо прислушивались, раз не заметили ничего странного. А я вот обратила внимание, что в их рассуждениях никакого порядка нет. Только какую умную мысль выскажут, как тут же себе возражают. Будто и сами не знают, чего хотят.

— Почему же не знают? Знают. Царя отстранить от власти, республику установить.

— И вы так спокойно об этом говорите? Да мыслимое ли это дело — поднять руку на помазанника?! Ну и к чему все это приведет?

— К новому, более гуманному устройству государства, к конституции.

— К новой смуте это приведет, вот к чему! Помните, как мы с вами учили в пансионе про смутное время — сколько крови русской тогда пролилось, подумать страшно. И теперь такое случится.

— Да нет же, Вера, ты все не так понимаешь! Никакой крови не будет. Просто наше тайное общество…

— Наше?!

— Вера, я к слову сказала, а ты сбиваешь! Послушай: тайное общество предложит будущему царю отречься от престола. И установится у нас такой же государственный строй, как в Англии. Страной будет управлять парламент, а царь… царь останется для сохранения традиции. Или же царя вообще не будет, а будет республика, как в Америке. Крепостное право отменят, крестьяне станут свободными, и все граждане будут равны перед законом.

— Ну, не знаю, не знаю, — с сомнением проговорила Вера. — Если то, о чем вы говорите, так хорошо, то зачем тогда заговор? Разве все дворяне не хотят, чтобы было лучше? А если не хотят, то разве позволят установить новые порядки? Конечно, нет, это и младенцу ясно! Стало быть, без крови и смуты все не обойтись.

— Ах, Вера, ради Бога, перестань меня пугать! — сердито воскликнула Полина. — Я и так… извелась уже вся от беспокойства…

Отложив рукоделье, Полина встала и прошлась по комнате. За окном стоял один из чудесных морозных дней, когда перестаешь жалеть об ушедшем лете. По прочному льду Невы скользили разукрашенные дворянские сани и неспешно тащились простенькие возки с провиантом. Под самым окном, по набережной, прогуливались нарядные женщины, офицеры и щеголи в цилиндрах, с покрасневшими от холода ушами. Тонкий шпиль Петропавловской крепости золотился на фоне бездонного, пронзительно-синего неба с редкими белыми облачками.

— Странно, — промолвила Полина, с улыбкой обернувшись к Вере, — вот смотрю я сейчас на улицу, и все эти разговоры о заговорщиках, о восстании кажутся такими несуразными… Даже думать об этом тошно. Хочется, чтобы поскорее приехал Жан и мы отправились кататься.