Жажда приключений - Донна Стерлинг

Одна ночь в ее постели. Второй не будет никогда.

Стоя под душем, он старался забыть опьяняющий вкус ее губ, ее тела. Ощущение ее плоти в своих руках. Невероятное блаженство быть внутри нее. Бормоча проклятия, он включил холодную воду и заставил себя думать о повседневных обязанностях.

Надо сообщить ее дяде, где она находится и что делает, исключая интимные подробности. Эдгар Ричмонд считал, что кто-то подстрекал ее возмутительно вести себя. Он хотел знать, почему она убежала и с кем связана.

С кем-нибудь она теперь точно была связана.

Хоть бы кто меня пристрелил, тихо застонал Тайс, чтобы прекратить мои страдания.

В подавленном настроении он принял душ, побрился и оделся. Надо было найти выход, но он не мог выбрать правильный путь. Если он решится действовать по совести, то будет чистеньким. Скажет ей все. Принесет извинения.

Но тогда он предаст клиента и не спасет Джо. И что будет дальше? Клер устремится в мир одна, еще более разочарованная и беззащитная и, следовательно, еще более уязвимая, чем обычно. Одно только воспоминание о ней, окруженной «слюнявыми волками» на танцплощадке, вынудило его противиться этому. «Мне надо узнать, что я упустила», — сказала она ему.

Узнала ли она это?

Что, если не узнала?

А что, если узнала?

Все более запутываясь, он покинул ванную через дверь, ведущую в гостиную, а не через ту, что вела в спальню. Она могла еще спать, запутавшись в простынях, — обнаженная, жаждущая и невыразимо прекрасная. Он не мог позволить себе пройти через спальню. Думая об этом, он налетел на женщину, которую поклялся избегать.

— О, — воскликнула она, пошатнувшись и уронив на пол набор туалетных принадлежностей, — извините меня!

Тайс поймал ее за плечи, чтобы не дать упасть. Ее волосы, спутанные после бурной ночи, на утреннем солнце показались ему шелковыми, сверкающими золотом с клубничным отблеском. Голубой бархатный халатик на ее стройном теле подчеркивал синеву глаз — чарующих глаз, затуманенных застенчивостью.

Очевидно, она не привыкла к таким обстоятельствам.

— Я, наверное, ужасно выгляжу, — сказала она с неловкой усмешкой, пытаясь привести в порядок свои волосы. — Я никогда даже…

— Ты выглядишь замечательно. — Слишком замечательно. Растрепанная, с покрасневшим от смущения лицом, она выглядела мягкой, женственной и непреодолимо влекущей, манящей прикоснуться к ней. Заставив себя убрать от нее руки, он почувствовал необходимость обнять ее и поцелуями стереть смущение с ее лица.

— Другая дверь в ванную была заперта, — торопясь, объяснила она, — поэтому я…

— Извини, я забыл отпереть ее.

— Потом я увидела разложенный диван, — продолжила она, — и так удивилась, когда поняла, что ты спал там, и не обратила внимания, куда я…

— Я налетел на тебя. Это мне надо было смотреть…

— Кажется, я могу понять, почему ты спал там. Я имею в виду, я, возможно, не самая приятная женщина, с которой можно спать.

Оба замолчали.

Чувствуя, что ее лицо вспыхнуло в замешательстве, Клер опустила голову и нагнулась, чтобы подобрать свои туалетные принадлежности. Он оставил ее постель, чтобы спать в гостиной. Она все еще чувствовала себя оглушенной и необъяснимо обиженной этим открытием.

Уокер подобрал туалетные принадлежности и подал ей. Их руки соприкоснулись, глаза встретились. В его глазах невозможно было ничего прочитать. Ушли все следы страсти, которая горела в них прошлой ночью. Но его настойчивая просьба все еще отдавалась эхом в ее сердце. «Потанцуй со мной, Принцесса». Никогда звук этого слова не волновал ее сильнее. Она знала, что он имел в виду обычное ласковое обращение — удивительно нежное, которое ничего общего не имело с ее личностью. И в их жарких занятиях любовью она чувствовала удивительную связь с ним, почти сверхъестественное чувство единения. Могла ли она выдумать эту связь? Не было ли для него все это просто сексом?

— Я спал здесь, — вежливо сообщил он ей, — чтобы оберегать тебя. Мне надо исполнять свой долг.

— Все хорошо, тебе не надо объяснять. — Клер выдавила улыбку и шагнула к ванной комнате. Почему она не смогла молча убежать? Он, очевидно, выполнял свои обязанности прошлой ночью. — Вероятно, я заняла всю кровать. Так много времени прошло с тех пор, как я с кем-нибудь спала.

Глупые слова! Ему не надо знать это!

— Клер… — Он шагнул к ней.

Она проскользнула в ванную до того, как он успел прикоснуться к ней или произнести извинение за то, что оставил ее одну. Закрыв дверь, она прислонилась к ней, и ее сердце сильно застучало. Она показала, какая она дурочка.

Если бы только вид этого помятого дивана не потряс ее так сильно. Она проснулась со страстным желанием почувствовать объятия Уокера, и была удивлена и разочарована тем, что его не было рядом. Она подумала, что он мог пойти готовить кофе или освежиться в ванной. Она была уверена, что он вернется к ней и попросит хотя бы еще один танец.

И ошиблась.

Теперь Клер стояла, подпирая дверь, подавляя ставшее лишним желание заняться с Уокером любовью. Она никогда не думала, что способна так разволноваться. Это был не просто секс. Это была страсть, возрастающая с каждым поцелуем, с каждым движением. Она наполняла их с одинаковой силой, и их любовная пылкость превратилась в удивительную нежность.

Или так ей только казалось? Ведь если он тоже это чувствовал, почему он ушел спать куда-то? Почему произошло его обратное превращение в тень! Почему он снова стал защитником, вечно находящимся при исполнении служебных обязанностей?

Потому, что он и был только тенью, которой платили за обеспечение ее защиты.

С трудом отойдя от двери, она поставила косметику на мраморный туалетный столик и попыталась взять себя в руки. Почему она должна волноваться о том, где спал Уокер? Ей надо было узнать, что она упустила, и он показал ей. Необузданный, неистовый, исступленный, свободный секс — вот что она упустила. Она должна поблагодарить его и двигаться дальше.

Двигаться дальше.

Глядя на себя в зеркало, она с испугом поняла, что время пришло. История ее бегства уже попала, возможно, в бульварную прессу и, должно быть, в «Новости». Увидев ее по телевизору, он, конечно, узнает ее. Одна счастливая ночь в его объятиях не означала, что она может ему доверять. Сохранит ли он ее местонахождение в секрете? Захочет ли?

Она надеялась, что будет так. Хотела ли она ему открыться? И объяснить ему, что ей нужна свобода, нужно найти себя, определить свой путь. Ответов, которые она искала, и близко не было. Она была более растерянна, чем раньше. Единственное, что она не упускала из виду, было то, что никому нельзя доверять. А значит, нельзя верить и Уокеру.

Удивленная этим открытием, она решила, что немедленно упакует вещи после того, как примет душ и оденется. Она должна быть благодарна ему за то, что он покинул ее постель.