Ночь греха - Джулия Росс

– Не забывайте, что я обручена, милорд. Вы должны понимать, что я не имела в виду ничего непристойного. Это всего лишь ощущение. Мое уважение к Артуру защищает меня от любого другого мужчины, особенно когда он просто шутит со мной.

– Нет, не защищает, – сказал он. – И мужчина не шутит. Мужчины никогда не шутят с этим.

Он хлестнул кнутом, и коляска покатилась. Энн глубоко втянула воздух, пытаясь успокоить растревоженную кровь.

– Значит, в конце концов я показала свою глупость.

– Ах, мисс Марш, это вовсе не глупость, уверяю вас. Я вполне могу оказаться порождением джунглей, но вы правы: вы без всяких опасений можете говорить мне все, что вам угодно. Хотя – понимаете вы это или нет – вы имеете в виду что-то совсем другое. Вы бы сказали такое другому мужчине?

– Нет, никогда! Но я не думаю, что вы такой же, как другие.

– Вы правы, – подтвердил он.

Энн уставилась на свои ботинки, оцепенев от огорчения. Он решил, что она наивная и смешная. Он решил, что она хотела чего-то непристойного, хотя это совершенно не так. Но разве можно проводить время с героем волшебной сказки и не попытаться выразить эту неясную, тревожащую жажду?

– Вы говорите, что отрицаете общепринятый взгляд на творение, – продолжал он. – Вы очень озабочены моральными выводами, которые следуют из этого? В конце концов, если мы всего лишь продукты природы, физические потребности тела не имеют ничего общего с грехом.

– Я не знаю, – сказала Энн. – Я не думала об этом, я многого не знаю о теле.

– Так я и предполагал. – Джек направил чалую в объезд рытвины. – А мистер Трент когда-нибудь целовал вас?

Коляска накренилась, и Энн схватилась за поручень.

– Я не должна отвечать на это!

– Да, не должны. И без того очевидно, что не целовал. Он что, вообще никогда не прикасался к вам?

– Он джентльмен. – Сердце билось у нее в горле. – Он не сделает ничего неподобающего!

Дорога спускалась в очередную долину, раскисший проселок петлял и кружил между высоких живых изгородей. Толстые низкие облака сгустились и заслонили солнце, призрачная холодная дымка сомкнулась вокруг коляски.

– Да, разумеется, он не сделает, – спокойно продолжил лорд Джонатан. – Вы только разговариваете об окаменелостях и камнях, о возрасте Земли. Больше вас ничто не связывает, да?

– Вы считаете, что он не прав, относясь ко мне с уважением?

– Если я не ошибаюсь, он будет относиться к вам с почтительным уважением вплоть до вашей брачной ночи и скорее всего до конца вашей жизни после нее. Артур когда-нибудь вызывал у вас желание прикоснуться к нему?

Наверное, от лица ее поднимался пар. Энн рванула ленты шляпки, отчаянно смяв их пальцами.

– Как вы смеете задавать такие вопросы?

– Доставим себе удовольствие откровенным разговором – это ваше предложение. – Дорога наполнилась отзвуками бегущей воды. Лорд Джонатан осторожно притормозил чалую, поскольку склон стал круче. Он выглядел на удивление спокойным. – Вы обручены и выйдете замуж. При этом мистер Трент обращается с вами отчужденно и учтиво-уважительно и был бы неприятно поражен, если бы узнал, чего вы жаждете втайне.

Энн обиженно закусила губу. Тревожный жар все никак не отпускал ее тело.

– Не нужно флиртовать с тигром, мисс Марш, если вы не имеете в виду ничего серьезного, – спокойно добавил лорд Джонатан.

– Я не флиртую, – возразила она. – Я решила, что могу доверить вам свои глупые, мимолетные фантазии, а вы ответили мне оскорблением.

Капельки воды падают с его шляпы. Поводья темно блестят в его гибких пальцах.

. – Правда не бывает глупой, если она находится в правильных руках. Вы можете доверять мне, мисс Марш. Я не хотел вас оскорбить. Я просто ответил честно на то, что прочел на вашем лице, а это самый высокий комплимент, который я могу вам высказать. Или вы предпочитаете снова заняться светской болтовней? Или беседовать о свиньях?

– Нет, – ответила Энн, – но я не могу понять, почему вы так настойчиво меня смущаете.

– Вам и не нужно понимать, однако благодарю вас за то, что вы избавили меня от свиней. Ведь если бы пришлось дальше развивать эту тему, фермер Осгуд мало-помалу выказал бы свое полное невежество в хозяйственных делах.

Она коротко рассмеялась вопреки собственной воле, хотя сердце у нее трепетало, сильно и часто, и горячие мурашки бегали по спине вверх-вниз.

– Так-то лучше, – заметил Джек. – А теперь предположите – вместо того чтобы прятаться в разъяренную добродетель, – что вы решили воспользоваться этой возможностью и удовлетворить свое природное любопытство. Мы окутаны туманом и странностью нашего положения. Я не собираюсь превратно «понимать вас либо нечестно воспользоваться вашими откровениями. Мы можем разговаривать, как два человека, о вещах, которые действительно нас волнуют, не обращая внимания на то, прилично это или нет. Выбор за вами. Спрашивайте меня обо всем, что хотите. Я не возражаю. Мне, пожалуй, это даже нравится.

– Я не могу.

– Бросьте. Сказать мужчине, что хотели бы прикоснуться к нему, а потом отрицать, что вы флиртуете, означает, что вы либо глупы, либо воистину совершенно невинны. Я знаю, что вы не глупы, мисс Марш, значит, вы невинны. Я благополучно доставлю вас к моей матушке. Я готов защищать вашу блистающую добродетель ценой своей жизни. Но тем не менее вам незачем ждать вашей брачной ночи в мучительном неведении, коль скоро у вас появилась такая простая возможность отчасти избавиться от него.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – проговорила Энн. Коляска остановилась. Джек протянул руку, чтобы снять с нее шляпку и отбросить в сторону.

– Посмотрите на меня!

Глаза у него были спокойные, вид отчужденный, нетребовательный, не предлагающий ничего, кроме прохладного, отстраненного понимания. Но все же у нее между ногами возник тяжелый густой жар, горячий и порочный.

– Не стыдитесь того, что вы чувствуете, дорогая моя девочка, – сказал он. – Это от вас не зависит. Вы – наедине с посторонним человеком, мужчиной. Поскольку вы разрешили себе некоторую не принятую в обществе вольность, вы немного забыли о самоконтроле, и ваше тело узнало что-то такое, чего вы не понимаете. В этом нет ничего похожего на вашу обычную повседневную жизнь. Так самоутверждается природа.

– Природа?

– Вы любите вашего Артура Трента. Я уверен, что он любит вас. Это не защитит вас от того, что я вижу в ваших глазах.

Она вздернула подбородок и сердито посмотрела на него:

– Что же?

Темная тень очертила его лицо, подчеркнув чувственные губы.

– Желание. Желание мужского тела, чертовски подпорченного жестким английским пониманием греха и страхом. Что за шепот вы услышали, мисс Марш? Шепот оскорбительный, смущающий и даже мучительный?