Ястреб и голубка - Вирджиния Хенли

Вот так состоялось ее приобщение к горячительным напиткам, и первый преподанный ей урок пришелся как нельзя более кстати. Мэтью показал себя как неоценимый союзник.

— О Мэтт, как я завтра смогу показаться перед людьми? Они же от смеха будут по полу кататься и ножками дрыгать в воздухе!

— Сабби, ваш отчим известил всех, что церковная церемония и свадебный прием не состоятся. Мы обменяемся обетами без лишних свидетелей, у него в кабинете. Потом мы уедем… если к этому времени будут уложены ваши сундуки. Вы станете леди Девонпорт.

Титул дает вам немалую власть.

— Власть? М-м-м, власть… Ох, как приятно произнести это слово, — сказала она с улыбкой. — А деньги вы привезли? — последовал неожиданный вопрос.

— Разумеется, привез. У меня при себе пятьсот фунтов для вас и столько же для вашего отчима. И конечно сверх того имеются суммы, предназначенные для покрытия любых расходов, которые вам понадобятся в Блэкмуре. В письме Хока все это изложено.

Ее глаза засверкали.

— Пойдем сейчас же и отдадим преподобному Бишопу его чертовы деньги!

Она схватила его за руку и потащила к дверям. Ее волосы окутали плечи струями расплавленной меди; от прикосновения девичьей руки Мэтью показалось, что сердце перевернулось у него в груди.

Все разговоры сразу стихли — присутствующие изумленно воззрились на вошедшую пару. Убедившись, что к ним приковано всеобщее внимание, Сабби возвестила:

— Брат лорда Девонпорта должен произвести с вами некоторые расчеты, преподобный Бишоп. Будьте добры, Мэтью, вручите ему пятьсот фунтов и непременно возьмите с него расписку для моей счетной книги. — Она повернулась к старшей сестре. — Джейн, пусть служанки упакуют в сундуки мое приданое, и проследи, чтобы свадебный наряд не помяли.

Лорд Девонпорт, несомненно, будет настаивать на повторной церемонии венчания, чтобы он мог лично принести мне священные обеты.

А мы с Мэтью сейчас уходим по делам. Я намерена выкупить Черную Субботу у ее нынешнего владельца. Свою лошадь я увезу с собой на корабле. Вам известно, что брат лорда Девонпорта является капитаном собственного корабля? О, конечно же, это вам известно. О Хокхерстах не одна легенда сложена, так ведь?

Она вылетела из дома, и Мэтью торопливо последовал за ней. Он едва сдержался, чтобы не захохотать при всех, и, только оказавшись за порогом, чуть ли не сложился пополам от смеха. Эта девушка вызывала в нем настоящий восторг, но, мало того, он понимал, что она — вполне подходящая пара для его неукротимого братца.

Едва настало утро, Сабби улучила момент, чтобы, оставшись наедине с матерью, попрощаться с ней. Было ясно, что жизнь матери станет намного легче после отъезда бесшабашной дочери. Когда она поцеловала мать в лоб и прошептала прощальные слова, в ней шевельнулось странное чувство, как будто они с матерью поменялись ролями, — и Сабби была немало удивлена, когда та сжала ей руку и чуть слышно проговорила:

— Я любила твоего отца до безумия. Мне кажется, ни одна женщина не сможет устоять перед неистовым ирландцем, если уж он решил ее заполучить.

Потом, когда день был уже в разгаре, они с Мэтью, стоя в кабинете преподобного Бишопа, обменялись положенными по обряду обетами. Странно звучали слова, которые произносил Мэтт! Как будто он был не самим собой, а собственным братом!

— Я, Шейн, беру тебя, Сара…

Так вот как зовут ее нареченного, думала она, ведь до сих пор она только видела его подпись. Но почему у него ирландское имя?

Это непременно надо будет узнать. Да, она должна узнать как можно больше о человеке по имени Шейн Хокхерст, лорд Девонпорт.

На палец ей надели тяжелое золотое кольцо, и краткая церемония на том закончилась. Все это время она слышала презрительное перешептывание и хихиканье сестер. Сабби и Мэтью задержались ровно настолько, чтобы выпить по стакану яблочного вина и разрезать свадебный пирог; затем слуги погрузили сундуки в карету, которая должна была доставить их до корабля — за восемнадцать миль — и вернуться назад. Верховую лошадь, на которой прибыл Мэтью, и Субботу привязали к задку кареты.

Сабби была одета в нарядное платье абрикосового цвета и плащ, подобранный в тон платью. Она чувствовала, что никогда еще не выглядела такой неотразимой. Мэтью уже собрался помочь ей войти в экипаж, но тут она попросила его подождать, пока она ненадолго вернется в дом, чтобы должным образом попрощаться с семейством.

Кроме матери, которая ушла к себе наверх — надо ведь ей было всласть выплакаться! — все были в сборе. Сабби обвела взглядом парочки — Бет и Эндрю, потом — Маргарет с Джоном и напоследок — Джейн с Дэвидом.

Она метнула взгляд на преподобного Бишопа, и уголки ее губ поднялись в жестокой усмешке.

— Итак, мне выпал в жизни редкий дар небес — оказаться членом этой дружной семьи.

Поскольку ни с кем из вас я больше не увижусь, я бы хотела, как добрая и заботливая сестра, кое-что вам сообщить. Бет, твой молодой супруг считает, что в постели ты ведешь себя как несмышленая девочка… по сравнению со мной. Ведь меня-то он знал раньше.

При этом заявлении у каждого словно язык отнялся, но Сабби не стала ждать, пока они обретут способность хоть что-нибудь произнести.

— Маргарет, я действительно купалась в озере нагишом, но Джон забыл вам донести, что и он плавал вместе со мной. Джейн, милочка, когда ты сегодня вечером отправишься в постель, попроси Дэвида показать тебе маленькую метку у него на животе, которую я оставила ему на память.

— Сабля Уайлд, ты — мерзкая шлюха! — завопила Маргарет, впервые в жизни выкрикнув столь грязное слово.

Преподобный Бишоп просто затрясся от ярости:

— Бесстыжая, распутная тварь!

В глазах Сабби зажегся опасный огонек.

— Да, и притом мое имя — леди Девонпорт.

На этот раз откликнулась Джейн:

— Девонпорт? Возможно, — холодно процедила она. — Леди? Совершенно невероятно!

Сабби выплыла из дома, сохраняя самую царственную осанку, но, едва оказавшись в карете, залилась горючими слезами.

Мэтью обнял ее, прижал к груди и забормотал слова утешения — все, какие приходили на ум. Когда наконец у нее уже не осталось сил даже на то, чтобы плакать, она подняла на него глаза; слезы сверкали на ресницах, словно бриллианты. Он наклонил голову и нежно поцеловал ее… просто ничего не мог с собой поделать.

И тут внезапно рассыпался серебряными колокольчиками ее смех. Удивленный и раздосадованный, Мэтью, в свою очередь, осведомился:

— Нельзя ли узнать, почему вас так позабавил мой поцелуй?

— О, Мэтью, до сегодняшнего дня меня целовал только кто-нибудь из моих зятьев… брат по закону, так сказать… А ведь вы же теперь мой деверь — значит, тоже брат по закону!

Сабби наблюдала, как Мэтью умело успокаивал и направлял лошадей, чтобы завести их на корабль.