Пленница французского маркиза - Лариса Шкатула

Луиза писала:

"Здравствуйте, мой дорогой цыпленочек!..

На этом месте Соня сентиментально вздохнула - гувернантка все ещё помнила её нескладной угловатой девочкой. Увы, девочка давно превратилась в деву, которую кое-кто уже называет старой.

"...Ваша любящая воспитательница ждет, когда дорогая девочка наконец пригласит её на свадьбу. Я уже начала думать, что в России у молодых людей совсем плохое зрение, если они не видят такую умницу и красавицу, как княжна Софья Астахова. Или Ваша старая подруга ошибается, и Вы уже выбрали себе какого-нибудь бравого военного, который покорил юную красавицу своей выправкой и хорошими манерами..."

Уж не обрела ли Луиза в своей Франции дар ясновидения? Соня непременно напишет ей про Разумовского и про то, что его манеры Соню вполне бы устраивали, не жди его скорая женитьба на другой женщине.

"...Если же это не так, то Луиза сама позаботится о своей девочке и найдет ей жениха во Франции. Недавно я встретила свою первую воспитанницу Флоранс Сен-Жюст. Она - жена барона, брат которого холост и мечтает жениться на русской девушке, коих единственно считает красавицами и примерными женами. Флоранс - баронесса - осведомилась, не знаю ли я благородную девицу на выданье, которую можно было бы представить брату её мужа..."

Письмо Луизы оказалось как всегда длинным, и сводилось к тому, что ежели Соня никому ещё не дала слова и у неё нет на примете человека, за которого она бы хотела выйти замуж, то Луиза возьмет на себя труд лично познакомиться с баронетом Огюстом и узнать наверняка, так ли на самом деле он богат и знатен, как говорит о том её бывшая воспитанница Флоранс.

Внимательные глаза матери, надо сказать, озаботили Соню, и потому она решила дать ей для прочтения письмо Луизы, чего прежде не делала. Не поленилась для того выйти их своей комнаты и пройти в покои княгини. Деятельную натуру Марии Владиславны следовало отвлечь от своей персоны, потому что княжне хотелось без помех подумать над событием, которое произошло в её жизни.

- Если не возражаете, маменька, я пойду к себе, - произнесла она.

На что княгиня, увлекшаяся чтением письма Луизы, - отозвалась почти равнодушно.

- Иди, конечно, только не забудь явиться к обеду.

- У нас опять будут гости? - стараясь казаться спокойной, спросила она.

- Наверное, Николя заедет, сообщит, что им с Леонидом сказал князь Потемкин.

Разумовский, значит, поедет к своим родителям. И к невесте. Было бы странным, если бы он так не поступил.

Наверное, сейчас её отношение к случившемуся весьма отличалось от того, что испытывала бы на её месте другая девица. Осознание, что предмет любви не может ей принадлежать, меланхолия и нежелание жить - ничего этого Соня не чувствовала. Она радовалась, что влюблена. Что её, будто теплой волной омывает чувство, коего, как она думала прежде, не сможет испытать. Но нет, она не выродок какой-нибудь, и у неё есть сердце, способное учащенно биться...

Она опять легла на кровать и продолжала думать о прошедшей ночи, о Леониде, который целовал её, и думать забыла о том, что так и не вскрыла письма графа Воронцова.

В свои размышления, Соня, увлекшись, ушла так глубоко, что даже не сразу услышала, как в дверь её стучат.

- Княжна! Княжна! Ваше сиятельство!

Агриппина. Что ей опять нужно? Соня открыла дверь и поинтересовалась.

- Началось наводнение? Нева вышла из берегов?

- Вы все шутите, Софья Николаевна, а вас, между прочим, спрашивает военный...

Сердце, как только что убеждала себя Соня, проснувшееся для любви спокойной и созерцательной, вдруг так рванулось вскачь, что ей стало трудно дышать.

- Что за военный? Ты его прежде видела?

- Не видела. Сказывает, от графа Разумовского с письмом. А уж какой молоденький да хорошенький, ну чистый херувим! Вы бы вышли, ваше сиятельство. Ему командир, граф, значит, наказали ответа дождаться. А письмо, значит, в собственные руки. Мне не отдал!

Последнюю фразу Агриппина произнесла с явным недовольством. Такое сильное впечатление произвел на неё молодой военный, чтобы тут же огорчить недоверием. Разве она, Агриппина, не отдала бы это самое письмо в собственные руки?!

Соня наскоро причесалась. Подумала было надеть парик, но в последний момент махнула рукой.

Молоденький лейтенантик и вправду дожидался её в гостиной, по свидетельству Агриппины, не пожелавший ни раздеться, ни присесть.

- Приказано дождаться ответа! - лихо козырнул он Соне, вручая конверт и небольшой, но тяжелый сверток, в котором, как она могла догадаться лежал найденный ими слиток; его Леонид Кириллович обещался показать ювелиру.

- Садитесь, - кивнула ему на стул Соня, и лейтенант не посмел её ослушаться.

Письмо гласило:

"Глубокоуважаемая Софья Николаевна!

Обстоятельства складываются так, что я, к сожалению, не могу сообщить Вам лично о столь радостном известии, потому прошу Вашего разрешения сделать это несколько позже...

Однако, он прямо спрашивает её разрешения навестить Соню, как только представится возможность. И для этого ординарец ждет её ответа?

"... Нашу находку я показал ювелиру. Он долго колдовал над нею и его вывод категоричен: это золото. С Вашего разрешения я позволил ювелиру сделать поперечный распил слитка, чтобы увериться наверняка. Ответ тот же, безо всяких сомнений! Еще раз поздравляю Вас. Могу ли я поставить о том в известность Вашего брата, князя Астахова?

Посылаю к Вам своего ординарца - лейтенанта Князева. Мальчишка толковый, надежный, можете смело использовать его для самых деликатных поручений..."

Что он имеет в виду под деликатными поручениями? Соне захотелось к чему-нибудь придраться. Он пишет ей письмо, словно... словно между ними ничего не произошло! Неужели нельзя было написать что-нибудь ласковое. Хотя бы намекнуть о ночном происшествии. И о том, что случилось, когда они вошли в ванную комнату, например...

Как будто этот дурацкий слиток для неё важнее всего!

Соня мысленно выкрикнула это и опомнилась. А чего она ждала? Что поцеловавшись с нею, Разумовский немедленно откажется от своей Даши и сделает предложение княжне Астаховой?

- Погодите, сейчас я напишу ответ, - сказала она лейтенанту Князеву и прошла к себе.

Письмо получилось коротким и сухим. "Уважаемый", "примите мою благодарность", "думаю, вы можете сообщить обо всем брату" и все. Он хочет забыть о том, что было между ними? Хорошо, пусть так и будет!

Агриппина-таки уговорила графского посланца выпить чаю, и когда Соня появилась перед ним с письмом, он испуганно вскочил, неловко подхватывая упавшую с колен салфетку.

- Подполковник написал, что я могу располагать вами, - бледно улыбнулась она.