Чудачка Кейт - Эдриан Маршалл

Однако ее план не удался — все это время супруг снимал дом вместе со своей любовницей и приходил к жене лишь для того, чтобы помочь и узнать, как она себя чувствует.

Вскоре у Джоанны родилась дочь, и тогда муж снова попросил развода и даже осмелился предложить жене оставить ребенка ему. Джоанна — судя по всему, исключительно из мстительных соображений — ответила категорическим отказом и предупредила его о том, что он никогда не увидит дочь, если, конечно, не образумится и не вернется к жене.

Супруг был непреклонен, однако долго уговаривал ее не делать глупостей и позволить ему хотя бы видеться с дочерью. Ослиное упрямство женщины заставило ее вернуться в Честершир, поселиться в глуши и в одиночестве воспитывать дочь. Ее муж, уже бывший, приезжал, чтобы повидаться с дочерью, но Джоанна всякий раз делала так, чтобы встреча отца и дочери не сложилась. Он присылал деньги, письма и подарки, но Джоанна с упрямством, достойным лучшего применения, относила все это на честерширскую почту и отправляла обратно.

Многолетние старания Джоанны привели к тому, что Эва знала своего отца, как убийцу, который до сих пор сидит в тюрьме за жестокое преступление, совершенное им много лет назад…

Весь этот душещипательный рассказ, призванный разбудить в Кейт сочувствие, вызвал у девушке совершенно противоположные эмоции. Теперь Кейт даже не удивилась бы, если бы узнала, что Эва сбежала от такой матери. Ведь та совершенно не заботилась о дочери: все это время Эва прожила в ужасном доме, в нищете, с матерью, которая постоянно заливала свое давнишнее горе бутылкой вина или чего-нибудь покрепче. Если бы Джоанна отказалась от своей мести и отдала ребенка отцу, судьба девушки могла сложиться совершенно по-другому!

Свое возмущение Кейт постаралась оставить при себе. Она сделала вид, что прониклась историей Джоанны, и начала осторожно выспрашивать женщину о ее исчезнувшей дочери.

Та принесла старенький запыленный фотоальбом и показала Кейт фотографии Эвы. Кейт подивилась красоте девушки: длинноногая, большеглазая, длинноволосая, она совершенно не походила на свою растолстевшую, обрюзгшую и опухшую мамашу. Впрочем, когда-то Джоанна могла быть такой же красавицей, как и Эва. Вечное пьянство и взлелеянная годами обида не могли не сказаться на внешности старшей Карчер.

Подозрения Кейт подтвердились: о своей взрослой дочери Джоанна знала только две вещи. Во-первых, Эва, как и ее мать, победила на школьном конкурсе красоты, а во-вторых, она очень хотела уехать из Честершира и сделать карьеру модели в большом городе. Последнее вызывало у матери возмущение.

— Разве приличные девушки становятся моделями? — жаловалась она Кейт. — Они же там все потаскушки…

Кейт промолчала, хотя ей очень хотелось сказать, что не Джоанне Карчер рассуждать о приличиях…

— А вы не думаете, что Джоанна могла узнать о своем отце? — поинтересовалась Кейт у женщины, которая к тому моменту уже почти осушила бутылку.

— Ммм… — отрицательно помотала головой женщина. — Я же говорила, она считает, что отец до сих пор сидит в тюрьме. И знать его не хочет. Я даже имя ему другое придумала… Моего бывшего звали Ральфом Суизи, а Эве я сказала…

— Ральфом Суизи?! — уставилась на нее Кейт. Всякий раз, когда она слышала это имя, у нее першило в горле. И сейчас Кейт почувствовала то же самое.

Неужели это не совпадение?! Ральф Суизи — главный редактор журнала «Модницы Вудрофа», второй муж ее матери — и есть бывший супруг Джоанны Карчер?!