Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

Захлопываю меню, подаюсь вперёд.

— Я вообще не хочу вести этот разговор, но так вряд ли получится, да?

Михаил стискивает челюсти. Вижу, как на его виске начинает пульсировать вена. Это значит, что он уже начинает злиться. Я же откидываюсь назад и жестом подзываю официанта.

— Бокал белого сухого, на ваш выбор.

Официант согласно кивает, переводит взгляд на Жарова, тот даёт понять, что это весь заказ.

— Соня, я всё ещё хочу решить вопрос по-хорошему. — Михаил приторно сладко произносит эту фразу. Настолько же сладко, насколько хочет меня обмануть. По-хорошему только в его понимании, но точно не в моём.

— Ну, слава богу, — выдыхаю, улыбаюсь, — значит, ты оставишь нас в покое и больше не будешь угрожать? — Улыбаюсь ещё шире, а Михаил сильнее злится.

— Я думал, что тебе хватило времени, чтобы взять под контроль эмоции и начать думать головой.

Сладкого тона больше нет. Он показывает, насколько я его взбесила. Черты лица Жарова заостряются. Взгляд становится цепким.

— Если честно, то времени было мало. Чтобы смириться нужно больше.

Я громко выдыхаю. Понимаю, что зря выпускаю колючки. Итог всё равно будет один. И только от меня зависит, как именно мы решим вопрос. Просто... Ну, бесит же! Выбора по факту никакого. Меня к стене прижали. Мало того что он хочет в моей жизни обосноваться, так ещё и на работе какого-то чёрта связал по рукам и ногам.

— Сколько хотела, четыре года? — Тон Жарова заставляет напрячься, — ты ведь даже не собиралась мне рассказывать?!

Официант приносит бокал вина. Я впиваюсь в него пальцами как в спасительную соломинку. Разговор не будет лёгким. Точно не будет.

Глубокий вдох. Сколько бы я себя ни настраивала, всё равно реагирую агрессией на каждую его фразу. Пытаюсь успокоиться. Хоть немного. Планировала ли я ему рассказать?

— А когда мне было это делать? — Взгляд поднимаю, смотрю в его потемневшие глаза. Злится? Мне это знакомо. Несправедливо поступила? С несправедливостью я тоже знакома. Благодаря тебе Жаров я многое познала, — когда ты меня на принудительное лечение в клинику отправлял? Или, когда из своей жизни вычёркивал?

Михаил кривится. Глаза ещё сильнее темнеют. Не нравится, куда разговор заходит? Ну, конечно, куда проще, когда виновата только я. А тут, оказывается, факторы сопутствующие были.

— Значит, я не узнал о ребёнке, потому что ты обиделась?

Я глоток вина делаю, кривлюсь. Боже, дай мне сил не совершить что-то в состоянии аффекта. Потому что только за этот тон можно в него чем-нибудь швырнуть.

— Ты не узнал о ребёнке по многим причинам, Жаров, — отрезаю стальным тоном.

— Поделишься?

Пальцы сжимают ножку бокала. Я знала, что просто не будет. Но что-то знакомое царапает меня изнутри. Воспоминания. Все пережитые эмоции.

— Например, то, что ты считал меня наркоманкой, или до сих пор считаешь, — пожимаю плечами, — представляю, куда бы ты меня принудительно отправил, узнав о беременности.

— Соня, в тот момент у меня были основания.

— А язык у тебя в тот момент не отсох?! — Тут же парирую. Эмоции вырываются наружу. Я прикусываю язык. Мы не это здесь обсуждаем. Не мои обиды.

— Тебе сделали анализ крови, он показал присутствие наркотиков в крови.

Я веду плечом, снова кривлюсь. Внутри всё сжимается. Я не виновата в том, что так вышло. Но чувство вины со мной будет всегда за эту ситуацию. Перед моим сыном. За то, что... Боже. Делаю ещё глоток вина.

— Ты сказал, что хочешь договориться по-хорошему, — перехожу на главную тему. Я не стану сейчас перед ним оправдываться. Это было в прошлом. Пускай там и остаётся.

— Верю, что у нас получится.

— Одна из причин, почему я молчала, я боялась, что ребёнку будет полная дозволенность всего, как Майе.

Стоит затронуть эту тему, как Жаров ослабляет галстук. На виске выделяется вена. Он злится.

— Мы не будем обсуждать Майю, — слишком резко меня обрезает.

Первый порыв — это съязвить. Интересно, почему? Давай обсудим. Например, то, как сильно я её ненавижу.

— Мы будем, Жаров. Потому что первый пункт нашего мирного соглашения — это никакой Майи. Она не подходит к Денису. Не общается с моим сыном. Никакой коммуникации.

Слышу, как он стискивает зубы. Скрип такой, что внутри всё холодеет.

— Хорошо, — удивительно быстро соглашается. Я недоверчиво прищуриваюсь.

— Никаких возражений? — Вопросительно приподнимаю бровь.

— Ты же понимаешь, что это получится скрывать первое время. Она рано или поздно узнает о брате.

— Мне нужен ещё один бокал, — кривлюсь, ищу взглядом официанта.

— Я хочу завтра познакомиться с сыном.

Застываю на месте. Он слишком быстро перешёл от теории к практике. Я не думала, что так быстро... Господи, да я не готова, и вряд ли когда-то буду.

— Завтра не получится, у меня срочный заказ и много показов объектов. — Отрицательно мотаю головой.

— Значит, после работы, — Жаров не сдаётся. Настаивает.

— Давай я выберу на неделе день, когда не буду так сильно загружена и...

— Завтра, — произносит с напором, взглядом впивается.

— Повторите, — произношу официанту, когда он подходит к нашему столику. — Мы ещё не все обсудили, чтобы говорить о встрече.

Михаил прищуривается, окидывает меня ледяным взглядом.

— Не переходи границы, Соня.

— Это должна быть случайная встреча. Ненавязчивая. И ты не скажешь ему сразу всё. Он знать не знает кто ты. Он должен сначала тебя узнать. Иначе ты его испугаешь. И никаких встреч без моего присутствия. Пока что так.

Михаил сжимает пальцами край стола. Ещё немного, и он взорвётся. Я знаю эту позу. Выражение лица. Заострённый взгляд.

— Знать не знает кто я, — произносит со злостью, — если бы не случайная встреча...

— Я бы никогда не рассказала, да, — тут же выдаю в ответ, — и не делай вид, что у меня не было причин, Жаров. Имеем то, что имеем.

Впивается в меня взглядом. Вспарывает на живо. Я сама не знаю, как его выдерживаю.

— В его жизни есть тот, кого он называет папой?

А вот здесь внутри всё вздрагивает. Потому что в его тоне есть что-то такое, что цепляет за живое. Сглатываю и отрицательно веду головой.

Глава 14

Взгляд овчарки прожигает, но я лишь удобнее устраиваюсь в кресле. Да, я снова пришла к Гордееву. Ну а что? Выхода у меня нет. У отца скоро суд, а адвокат, которого я нашла, на полном серьёзе предлагает мне уговорить отца на чистосердечное признание.