Лавина любви - Ава Хоуп

Мы только начали, милый.

– Давай к делу, – вздыхает он и устало ерошит чуть вьющиеся рыжие волосы. – Хочешь попросить, чтобы я снимал тебя чаще? Это нечестно. Другие участницы…

Я закатываю глаза.

– Мне от тебя не это нужно.

Он заметно напрягается. Озадаченно отклоняется немного назад и смотрит на меня, чуть прищурив демонические зеленые глаза.

– Телефон, – выдыхаю я, пока он не понапридумывал себе всякого. – Мне нужен твой телефон.

Протягиваю руку и шевелю пальцами, торопя застывшего в недоумении оператора.

И почему он такой тормоз?

– Т-ты, – заикается он под моим прямым взглядом, а потом тараторит: – Ты же здесь ради Александра. Зачем тебе мой номер телефона…

– Ты думаешь, что я?!. – я даже со стула вскакиваю, – подкатываю… к тебе?

Слова встают поперек горла, когда понимаю, как это прозвучало.

Высокомерно, гадко.

Будто Ржа… этот парень недостоин меня по определению. Я – актриса, дива… Звезда. А он – всего лишь оператор. Тень в свете моего сияния. Хотя именно так бы сказала стерва Снежана, созданная специально для камер. Но сейчас я не она.

Я не такая.

Даже самой противно становится.

– Я не это имела в виду, – бурчу, сгорая от стыда. – Просто… Я ни к кому не подкатываю, ясно? Мне не нужен твой номер телефона. Просто дай мне, пожалуйста, свой телефон. Мне нужно позвонить.

– Да я понял, – как-то бесцветно отзывается он, но телефон протягивать не спешит. – Спасибо, что уточнила, конечно. Теперь я чувствую себя куда меньшим дерьмом.

Щелкаю языком и одариваю парня строгим взглядом.

– Ладно, – всплескиваю руками я. – Извини, что так сказала. Я не хотела, чтобы это прозвучало вот так.

Говорю это, а саму чуть не корежит. Вечно я так… На эмоциях выплескиваю все, что на уме, не думая, не представляя, как это воспримут другие. Рублю сплеча, а потом удивляюсь, что во все стороны летят чужие головы.

– Звучишь не слишком искренне, – подмечает рыжий, и мне становится еще обиднее.

Теперь уже не за него. А за себя.

Я же актриса. «Неискренне» – для меня подобно оскорблению.

– Ты напрашиваешься на новые извинения? Или хочешь, чтобы я тебя комплиментами осыпала, пока не поверишь?

– И не надейся. Никакого доверия, – качает головой рыжий. – Ты производишь впечатление… плохого человека.

– Ну, спасибо.

– Я видел, как ты ведешь себя на проекте перед камерами, и что происходит, когда объективы отворачиваются от тебя.

– Это шоу.

– А еще я знаю, что все, что ты скажешь мне сейчас, – уловка, чтобы получить телефон.

Раздраженно всплескиваю руками. Хочется выскочить за дверь и найти другую жертву. Попрошу телефон у Антонины.

– Твой-то забрали, – не унимается он. – Мне вот одно интересно. Кому хочешь позвонить? Парню?

– Мужу, – цежу холодно и уже направляюсь к двери.

Пошел он. Все они пошли.

Тут дверь распахивается. В аппаратную входит Антонина в сопровождении девушки, которая тащит коробку с какими-то приборами. Девушка удивленно таращится на меня, а сама Антонина даже бровью не ведет.

Слышу, как за спиной со стула подскакивает оператор. Бедняга. Наверняка уже представляет, как Антонина отрывает ему голову за то, что не уследил и пропустил меня в аппаратную.

Только вот мачехе все равно.

– Я так понимаю, что личное интервью после проката с холостяком ты давать не хочешь? – не глядя на меня, она проходит к мониторам.

– А есть смысл? – пожимаю плечами и слежу за Антониной.

Она щелкает мышкой, и одно из окошек воспроизводит интервью с Ружьем после проката.

– Это было… Невероятно! Алекс такой… волшебный! У меня сердце так трепещет! Слышите? Я влюбилась! – улыбаясь во все тридцать два отбеленных зуба, тараторит она.

И я, и Антонина одновременно кривимся.

– Скука, – вздыхает она и включает следующее видео. На этот раз с Моделью Один.

Смешно или грустно, не знаю, но на этом видео воспроизводятся почти те же самые слова.

– И так все десять раз? – спрашивает она, повернувшись к оператору.

Тот тянется к мышке и щелкает на видео с Розой.

– Он лапал меня, – рычит с экрана она. – Этот ваш недоносок весь спуск пускал слюни на меня, а потом на других девчонок! Если он еще раз в мою сторону хотя бы взглянет, я ему член натяну и шарфом вокруг шеи обмотаю! Ясно?!

– Вот, – спокойно протягивает Антонина. – Уже какой-то материал. Дима, постарайся почаще снимать подобные… кадры. Нам бы больше эмоций, накала и страстей! Не нужно скучных интервью от милых дурочек. «Алекс такой классный! Невероятный!» – передразнивает она пискляво. – Один такой кадр в выпуске – и хватит. Нужно разнообразие. Понял?

Ржавый, точнее, Дима кивает и почему-то косится на меня.

Ах да. Я же «произвожу впечатление плохого человека». От таких стоит ждать скандальных выпадов, а значит, крутых кадров.

– Получишь премию, если я получу хороший материал, – обещает Антонина Диме и подходит ко мне. – А ты так и продолжишь тут прохлаждаться или наконец соизволишь выдать нам интересное интервью?

Вместо ответа протягиваю раскрытую ладонь и прошу:

– Сначала хочу позвонить папе, чтобы это интервью не стало последним. Дашь телефон?

Ожидаю, что Антонина скривит губы в ехидной улыбке и пошлет меня… на съемочную площадку. Но та довольно улыбается и вручает мне свой новенький айфон, на котором заранее активирует вызов нужного контакта.

Из динамика раздается всего три гудка, а потом я слышу родной голос:

– Да, помпулечка! Я слушаю!

– Папа… Это Снежана!

– Солнышко? Почему у тебя телефон Тонечки? Что-то случилось, моя сладкая?

– Папочка, все плохо! – картинно стенаю я и отхожу в угол. Подальше от безразличной Антонины, заинтересованной работницы и Димы, который прожигает меня осуждающим взглядом.

Плевать.

Отворачиваюсь к стене, чтобы не видеть никого.

– Что такое, Снеженька?

– Александр, похоже, хочет выгнать меня!

– Не может быть. Ты же у меня такая умница, такая красавица!

– Но не для Буэра… Он выставит меня с шоу. Я уверена. Но я не хочу уходить так рано. Сделай что-нибудь!

На том конце трубки слышится задумчивое «хм». Где-то рядом с папой суетятся люди, кто-то просит принести какие-то документы, кто-то ищет последние отчеты… И только мой папочка занят вовсе не работой, а спасением моей недоактерской задницы.

Какой позор.

– Хорошо, я передам Антонине, чтобы перед отбором тебя пропустили, – спустя несколько секунд молчания произносит он.

– Куда? – спрашиваю непонимающе.

– К Александру, конечно! Поговори с ним. Расположи к себе. Ты ведь это умеешь.

О да… В свете последних событий я бы так точно не сказала.

Но все же это хоть какая-то помощь.

Нужно попытаться смягчить сердце Александра. Соврать, изобразить влюбленность, что угодно ради того,