Карусель - Карен Брукс

— О, я тоже, — слегка удивленная таким формально-вежливым приветствием, ответила Нора. — Если хочешь, зови меня просто Норой. Эва в ванной, но она скоро выйдет. Я оставляю на столе для вас фрукты и бисквиты. В холодильнике стоит апельсиновый сок, но, если захотите, можете сделать себе кофе, чай или какао.

— Спасибо, я все найду. Во сколько вас ждать?

— Мы вернемся не позже одиннадцати, — пообещал Даниил.

Вошла Эва и обвела присутствующих настороженным взглядом.

— Мамочка! Положи меня, пожалуйста, в постель, — попросила она.

Последнее время Эва очень редко употребляла это уменьшительное «мамочка», и, как показалось Норе, такая подчеркнуто детская форма обращения была сейчас использована ею неспроста.

— Может быть, ты побудешь немного с Синтией? — спросила Нора.

— Мне хочется почитать книжку, — вежливо, но твердо заявила Эва.

— Если хочешь, я могу тебе почитать вслух, — предложила Синтия.

— Спасибо, но я сама умею читать, — ответила Эва, вежливо улыбнувшись.

— Как хочешь.

Синтия плюхнулась в кресло и уставилась в телевизор.

— Сегодня передают мою любимую музыкальную программу. Можно посмотреть? — спросила она.

— Конечно, Синтия, чувствуй себя как дома, — ответила Нора и повела дочь в спальню.

— Ты хорошо будешь себя вести с Синтией? С ее стороны было очень любезно предложить почитать вслух.

— Не такая уж я маленькая, чтобы мне читали.

Совсем недавно Эва попросила об этом отца, но стоит ли именно сейчас упрекать дочь в непоследовательности?

— Я скажу Синтии, что ты должна в половине девятого выключить свет.

— Ладно, — буркнула девочка, откидываясь на подушку с книгой в руках.

Они провели приятный вечер. Правда, Нора все время ощущала какую-то апатию и усталость, объясняя это тем, что она еще не полностью оправилась после гриппа. Дан был внимателен и заботлив. Да и обстановка в ресторане оказалась уютной. Немного раздражал шум, от которого у нее начинала болеть голова. Впрочем, боль в последние дни стала почти привычной.

Мешало и непонятное, совершенно неоправданное беспокойство о Эве, поэтому, когда Дан предложил еще посидеть за чашкой кофе, она отказалась. Но Даниил не торопился уходить.

— Здесь так хорошо, — проникновенно сказал он, положив ее руку на свою ладонь. — Мы так давно не были вдвоем.

— Я очень благодарна тебе за этот вечер, — заставила себя улыбнуться Нора.

— Мы должны почаще проводить время вместе, — рассудительно произнес Даниил. — Девочкам наше отсутствие только на пользу.

— Возможно, ты прав. Только Синтия уже в таком возрасте, когда ей хочется проводить субботние вечера со своими сверстниками. Как, кстати, ее приятель, который тебе так не понравился?

— Слава Богу, с ним покончено.

— Найдутся другие.

— Конечно, но я постарался объяснить ей, что с этим не следует торопиться. Мне хотелось бы, чтобы она целиком сосредоточилась на учебе.

Подъехав к дому, Даниил выключил двигатель машины и, повернувшись лицом к Норе, заключил ее в объятия. Они поцеловались. Его поцелуй почему-то оставил Нору совершенно равнодушной, и, когда он попытался расстегнуть ей жакет, она воспротивилась его желанию.

— Что с тобой? — удивился Даниил.

— Сама не знаю, — честно призналась Нора. — Может быть, потому, что в доме дети?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — засмеялся Дан. — Родители гораздо больше детей боятся быть застигнутыми врасплох.

Синтия настолько увлеклась включенным на полную мощность телевизором, что заметила их возвращение, только когда отец убавил звук.

— А, вы уже приехали! — спросила она, с трудом отрываясь от экрана. — Как прошел вечер?

— Спасибо, вечер был чудесным, — поспешила ответить Нора, заметив недовольное выражение лица у Даниила. — Дорогой, что-нибудь не так?

— И Эва должна спать под этот дикий вой? — хмуро спросил Даниил.

— Я прикрыла двери и несколько раз заглядывала к ней, — оправдывалась Синтия. — Клянусь, ей это не мешает.

— Ты, надеюсь, получила удовольствие от сегодняшнего вечера, — вмешалась Нора и, заметив удивленный взгляд девочки, пояснила: — Я имею в виду удовольствие слушать свою музыку так, как тебе этого хочется.

Легко догадаться, что Синтии не часто выпадает счастье слушать музыку на пределе громкости.

— О да. Спасибо. Папа просто ненавидит такую музыку, — улыбнулась Синтия. — Я полакомилась вашими бисквитами и вымыла за собой тарелку, — доложила девочка.

Синтия совсем не плохой ребенок. Во всяком случае, явно старается быть полезной.

Как только гости уехали, Нора поспешила в комнату дочери. Как и говорила Синтия, Эва крепко спала, а рядом, прижавшись к ней, спал Сим.

Мать невольно улыбнулась, глядя на эту трогательную парочку. Темные волосы девочки резко контрастировали с белоснежной подушкой. Черные длинные ресницы закрывали чуть ли не половину лица. Во сне дети выглядят такими трогательными и беззащитными! Перед тем как уйти, Нора осторожно поправила простыню, хотя никакой необходимости в этом не было. Просто хотелось как-то выразить свою нежность к дочери.

На следующий день Эва ни разу не вспомнила о Синтии, и когда Нора осторожно спросила, понравилась ли ей дочь Даниила, то получила весьма короткий, мало что говорящий ответ:

— Ничего.

На вопрос о том, не беспокоила ли ее громкая музыка, ответ был тоже немногословен:

— Я спала.

Не пережать бы в своем желании подружить двух таких разных девочек. Можно добиться обратного эффекта. Лучше оставить эту тему и препоручить развитие их отношений времени. Так рассудила Нора и больше не приставала к дочери с вопросами.

Позвонил Клайв. Поинтересовался здоровьем Норы.

— Я звонил вам вчера… — Слова скрывали невысказанный вопрос или обиду.

Синтия ничего не сказала о звонке. Наверное, забыла.

— Да, меня вчера не было дома.

— А кто же оставался с Эвой?

— Дочь Даниила.

— Следовательно, ты провела целый вечер с ним, я так понимаю.

— Да, с ним. Что еще тебя интересует?

— Извини, — произнес голос в трубке после короткой паузы. — Но ты же не собираешься делать из этого секрета?

— Нет, не собираюсь… И все же, что ты от меня хочешь?

— Хочу удостовериться, что с тобой все в порядке. Теперь я знаю, что ты полностью поправилась, раз была в состоянии выехать за город с приятелем. Значит, мне не о чем беспокоиться.