Развода не будет! Удержать строптивицу - Екатерина Орлова

Глава 20

Наконец машина останавливается, и обе дверцы — водительская и пассажирская — открываются. А через секунду Архип с Захаром выходят на улицу. Я начинаю плакать от облегчения. Опускаю руку, и из чашки прямо на пол выплескиваются остатки чая, но я едва ли замечаю это.

Захар поднимает голову и сталкивается со мной взглядом. Смотрит с нечитаемым выражением лица. Никаких эмоций, только усталость и хмурость. Но в этом как раз нет ничего удивительного, учитывая, что время уже к утру, и принимая во внимание компанию, в которой был мой муж.

Когда Архип подходит к брату, они оба направляются в сторону дома. Я отхожу от окна, чтобы встретить их возле двери. Ставлю на маленький столик пустую чашку и сцепляю перед собой руки.

— Привет, — выдыхаю еле слышно, когда братья заходят в дом.

— Ты чего не спишь? — спрашивает Архип, а Захар просто молча кивает.

— Как тут уснешь? — отвечаю на автомате, пытаясь поймать взгляд мужа, но он на меня не смотрит. — Как все прошло?

— Нормально, — тихо отвечает Захар. — Иди спать, Марго. Утром поговорим.

— Захар…

— Спать, я сказал, — недовольно цедит он и направляется прямиком в гостиную, а там — к бару возле большого камина.

Наливает себе полный стакан виски безо льда и залпом его осушает. Несколько секунд отводит на то, чтобы отдышаться, а потом уже открывает ящик со льдом, насыпает себе в бокал и заливает янтарной жидкостью. Садится в большое кресло, ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу.

Раньше — в прошлой жизни до измены — я бы подошла к нему, помогла снять туфли, галстук, расстегнуть еще пару пуговиц рубашки. Потом села бы на подлокотник кресла и гладила по волосам, пока он с закрытыми глазами цедил бы свой напиток. Мы сидели бы молча и столько, сколько потребовалось бы моему мужу, чтобы расслабиться.

Но сейчас…

Сейчас мои пальцы подрагивают от желания хоть как-то ослабить узел усталости в теле мужа. Но я… не могу. Барьер, который между нами поставил Захар своей изменой, не дает мне сдвинуться с места.

— Марго, — тихо зовет меня Архип, и я перевожу взгляд на брата мужа. — Ну правда. Иди отдыхай.

— Я имею право знать, — произношу негромко, как будто боюсь потревожить Захара.

— О чем? О том, как прошла встреча? Никогда Захар не посвящал тебя в такое, и сейчас не станет.

— Чем все закончилось? — спрашиваю и снова перевожу взгляд на мужа.

Он прикрыл глаза и цедит напиток именно так, как я себе и представляла. Только вот меня нет рядом, чтобы помочь расслабиться. На секунду проскакивает мысль на эту ночь забыть о войне и сделать вид, что наши жизни не разделило предательство Захара.

— Еще не закончилось, — устало тянет Земцов, не открывая глаз. — Марго, иди. Завтра поговорим.

— Что ты меня гонишь спать, как ребенка? — взвиваюсь я.

— Потому что ты, нахрен, мешаешь думать! — рявкает он и переводит на меня взгляд покрасневших от усталости глаз. — Уходи!

Поджав трясущуюся губу, направляюсь в сторону лестницы.

— Вторая дверь справа! — летит мне в спину голос Архипа. — Постельное в шкафчике в ванной!

Молча кивнув, поднимаюсь наверх. Войдя в комнату, сразу топаю в ванную, по дороге сбрасывая с себя одежду. Слезы наполняют глаза, размывая изображение. Как же бесит эта моя непривычная плаксивость!

А еще то, что я всегда казалась себе сильной женщиной. Нет, не казалась! Я всегда ею была. А рядом с Захаром, оказавшись в этой ужасной ситуации, вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. И что же мне захотелось сделать? Конечно, укрыться в сильных руках мужа! Это просто ужасно.

Раздевшись, включаю тропический душ и сажусь на пол, позволяя воде литься сверху, пока упиваюсь эмоциями. Плачу, рычу, бью ладонями стену, впадаю в ярость, в истерику, потом снова в ярость. Выплескиваю все напряжение, которое копилось во мне почти всю ночь, чтобы обессиленной выползти из душа и из ванной.

Постель стелю, уже еле держась на ногах. Падаю на нее и, закутавшись в одеяло, выключаюсь.

Утро встречает меня головной болью и резью в глазах. Сев на кровати, тру лицо и пытаюсь вспомнить, куда вчера дела сумку, потому что там должно быть обезболивающее.

Привожу себя в порядок и, надев вчерашнюю одежду, спускаюсь вниз. Здесь тишина. Завариваю себе кофе и, отыскав сумку, выпиваю таблетку. А потом сажусь пить бодрящий напиток, без которого не могу проснуться, и принимаюсь ждать, пока отпустит пульсация в висках.

Прикрыв глаза, медленно цежу свой кофе, но затем открываю их, когда слышу шаги. Из-за лестницы выходит Захар и направляется прямиком ко мне.

И почему под его тяжелым взглядом я чувствую себя провинившимся ребенком? Я же ничего не сделала. А, точно, не сделала. Своевременно не рассказала про Агафонова.

— Доброе утро, — произношу тихо, пытаясь сгладить напряжение, витающее в воздухе.

Захар молча кивает. В одной руке держит документы, а вторая спрятана в кармане брюк. Сейчас на нем нет галстука и пиджака. Рубашка расстегнута на три пуговицы, демонстрируя кусочек могучей грудной клетки, поросшей темными волосами.

— В двух словах, — произносит Захар так спокойно, что меня будто окатывает ледяной водой. — С Агафоновым были проблемы и раньше, но он не трогал тебя. Следившая за тобой охрана была предупреждена о том, что он может появиться на горизонте. Но именно позавчера они сменили одного из парней, а тот не успел запомнить лицо Агафонова. И именно в момент, когда вы общались, этот боец был один на посту. Все сложилось в пользу Агафонова.

— Я должна была сообщить тебе, — произношу покаянно.

— Но не сообщила, — сухо отрезает Захар. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то в свое оправдание, но он не позволяет. Кладет на стол листы, которые сжимал в руках. — Вот документы. На развод, раздел имущества, мой отказ от всего, кроме компании, в твою пользу. Твой отказ от компании.

— Что? — я едва ли успеваю за ходом его мыслей. От напряжения виски начинают пульсировать еще сильнее.

— Мы разводимся, Марго, — спокойно произносит Захар. — Все, как ты хотела. Я переписываю на тебя все имущество, как ты и требовала. Кроме компании. Пока что. Сначала я выведу тебя из-под удара, нейтрализую опасность, а потом верну тебе корпу целиком.

— Захар… — произношу пораженно.

— Как ты и хотела, — повторяет он. — Прости. И в мыслях не было тебя