Избранная пламенем - Кира Верго

Но, ничего не происходило. Он всё также безжизненно лежал. Может, нужно больше времени?

— Останься с нами. Останься со мной. Мне так жаль… я… это я виновата. Возьми мою силу, — осторожно положив свою руку ему на грудь, шептала я. Зажмурившись, чего-то ожидала, максимально представив в своём воображении, что некая сила должна ему вернуться.

Не работает. Почему не получается? Слёзы невольно покатились по щекам. От беспомощности, я подняла глаза к его братьям, в надежде услышать подсказку, но ничего… Они молчали. В их лицах читалось горе и от этого мне стало ещё хуже. Да за что мне такое? Попала в волшебный мир и сразу начались разрушения. Я же должна нести другую миссию. Неправильный, бракованный я светоч…

— Октябрь, молю тебя, очнись. Я не позволю тебе уйти. Ты мне нужен! — горько сказала я, взяв его руку в свои ладони. Но, никакого ответа. Это безнадёга какая-то.

Может, нужно его поцеловать?

Оглянувшись по сторонам, решила, что нужно попробовать. Всё средства хороши.

— Вы можете выйти? Мне нужно остаться с ним наедине. Я не могу сосредоточиться, — обратилась я к братьям, и они обменялись взглядами.

— Да будет по-твоему, — сказал парень с длинными белыми волосами, похожий на эльфа. — И они направились к выходу.

Весна окинув меня молчаливым взглядом полным печали, кивнула головой, и закрыла за собой дверь.

Мы остались одни.

— Зачем же ты так жертвовал собой? Я не стою такого как ты, — всматриваясь в его прекрасное лицо, прошептала я.

— Когда я тебя встретила, то подумала, как такой красавчик, может со мной говорить. Ты подарил мне замечательные воспоминания. Для кого-то, это мелочь, но для меня это значительно. Не знаю, как сказать тебе, чтобы всё было по-честному, но мне кажется, мы с тобой связаны. Я знаю, что ты меня слышишь, но надеюсь, когда очнёшься, то забудешь, что я тут наговорила. Ведь ты же обязательно очнёшься, — приближаясь к его лицу, рассматривала упругие губы идеальной формы.

Я никогда никого не целовала. Не скрою, меня от паники потряхивает.

— Скажу тебе правду, которую никто не должен узнать. Ты мне нравишься, и я боюсь тебя потерять. Прошу, останься со мной. Я знаю, что ты сильный. Возьми мои силы, — прошептала в его губы и, закрыв глаза, слилась воедино в долгом поцелуе.

По телу пробежало неизведанное ощущение. Тепло разлилось по венам, а в груди, сердце забарабанило. Его губы такие сладкие, он пахнет хвоей с примесью пряностей.

Ощутив, лёгкую щекотку в груди, почувствовала движение его губ и отпрянув, заморгала от неожиданности.

У меня получилось?!

Глаза Октября, начали двигаться под закрытыми веками. Густые черные ресницы дрогнули. Моё сердце замерло в ожидании. Я, кажется, забыла как дышать в этот момент. Щекотка в груди перешла в жжение, будто меня ужалила оса. Шикнув от неприятного ощущения, взглянула на декольте и обнаружила, что кулон мерцает.

Кулон, подаренный Октябрём. Как же я могла забыть?!

Быстро сняв его с себя через голову, положила ему на грудь, в ожидании чуда. Но, дальше ничего не происходило. Кулон перестал мерцать.

Почему?! Что с тобой не так, штуковина? Вернись к хозяину и сделай так, чтобы он жил!

Меня охватила, уже не помню, какая по счету волна паники. Он же подал признаки жизни, и вновь уходит от меня. Нет, я тебе не позволю уйти. Ты должен жить!

Взяв кулон обратно в руки, вновь ощутила жжение. Он слабо замерцал, постепенно набирая обороты. Так, это хороший знак. Ничего, терпимо. Я всё выдержу. Он же ради меня бросился в огонь. Нарушил правила и едва не погиб. И всё это в один день! Сумасшедший парень. Слишком хорош, чтобы умереть.

— Нравится тебе или нет, но я буду тебя целовать, пока ты не очнёшься, — прошептала я, вновь прикоснувшись к его губам. В первый же раз сработало, значит, есть надежда, что не зря в сказках оживляют поцелуем.

Кулон обжигал мою руку уже сильно. Но, я терпела. Я же светоч. Я смогу вынести это, раз смогла пережить метки Вселенной. Боль смягчали губы Октября. Если ему не нравилось, чего я не могу знать наверняка, то мне это было приятно. Не думала, что меня так увлечет это занятие. Кажется, пора остановиться.

Собираясь оторваться от его губ, ощутила, ответную реакцию и от неожиданности отпрянула. Октябрь открыв глаза, смотрел на меня искрящимся взглядом. Живее всех живых, и целый. Никак ожогов. Ничего.

Обалдеть, исцеляющая сила поцелуя.

— Привет, — хрипло прошептал он, поправив прядь моих волос, что у меня жар прошёл по ушам. Стыдно-то ка-а-к!

— Ты живой, — еле выдавила из себя слова, заливаясь краской до макушки.

— Благодаря тебе, — прошептал он, глядя на меня блестящими глазами.

Ой, мамочки, как же мне жарко.

— Вот, возьми, это твоё, — вложила ему в руку кулон, и он сжал его вместе с моими пальцами, слегка удерживая.

— Ты, поцеловала меня, — сказал так, будто я соблазнила его и скинула видео в интернет. Стало не по себе. Щеки пылали огнем от стыда и этого его непонятного взгляда.

— Это был живительный поцелуй светоча, — выпалила я первое, что пришло на ум. — Это сработало. Ты жив, — хотела убрать руку, но он её не отпустил, а наоборот притянул ближе к себе.

— Не слышал о таком виде целительства, — усмехнулся он.

Вот тебе, пожалуйста, ожил и ехидничает теперь.

— Послушай, если ты решил, что я решила поупражняться на тебе перед смертью, то глубоко заблуждаешься, — фыркнула я, не выдержав смешинок в его глазах.

Только что умирал, а теперь издевается надо мной! Помогай вот так, делай добро.

— Лина, я помню твой голос. Ты просила, чтобы я остался с тобой. Ты, правда, этого хочешь? — он так заглянул мне в глаза, что я едва не задохнулась.

Что он имеет в виду? Я не знаю что ответить!

— К-ко-не-ч-но, — заикаясь, ответила я. — Всё хотят. Особенно братья, которые ждут за дверью, — сразу же добавила к слову, и он хитро прищурил взгляд.

— Я не об этом спросил. Ты знаешь, о чем я, — настойчиво сказал он, и его глаза потемнели, утаскивая на дно.

— Я не помню, что я говорила. Я была так напугана и… всеми силами пыталась вернуть тебя к жизни. А теперь, можно я пойду и позову твоих братьев? Они там ждут, места себе не находят, — он явно не это ожидал услышать. Такое разочарование мелькнуло в его взгляде, что мне захотелось провалиться на месте.

— Значит, говорила не правду? —