Разлейте время по бокалам - Наталья Аврора

— Не знаешь, мой брат вернулся домой?

— По моему, нет…

Кассия, убедившись, что выглядит отлично, отвернулась от зеркала и внимательно посмотрела на рабыню.

— Ты сегодня на себя не похожа: грустна и строга. Что случилось? Ты не больна?

Под взглядом хозяйки Зея смутилась и опустила глаза.

— Нет, я чувствую себя нормально. Но… — Служанка замялась. — Ладно, расскажу, но не судите строго. Я ведь из галльского рода и, хотя родилась здесь, и подчиняюсь римским богам, не забыла о вере предков. Мы убеждены, что все деревья имеют душу, что с ними можно говорить и просить о милости, принося жертвы. Они помогут, подскажут выход в трудной ситуации. Я часто бываю в саду и ласкаю растения. А сегодня на рассвете я, ни с того, ни с сего, спросила, не ждёт ли нас несчастье. Неожиданно к моим ногам упала зелёная грушевая ветка… Воздух был абсолютно неподвижен, и ничто не могло её сломать. Теперь я боюсь, вдруг это знак какой…

Девушка обессиленно села на край плетёного кресла.

— Тебя смутила упавшая ветка? — Удивилась Кассия. — Она не даёт тебе покоя? Возьми себя в руки, это ведь чистой воды суеверие! Пойди к ларам, помолись, принеси в жертву вино и хлеб, и твоей душе станет легче. Не забивай свою умную голову такой ерундой! Вчера была буря? Была. Тогда-то веточка и сломалась. Просто она не упала на землю сразу, как её несчастные собратья, а переплелась с более удачливыми сёстрами и продержалась на дереве некоторое время. К твоему приходу земля притянула её к себе, и она упала, как и подобает всем умершим. Случайно это совпало с твоим появлением в саду и весьма странным вопросом. Ободрись, милая, жизнь прекрасна и она не зависит от деревьев в моём саду. Иди, погуляй или займись каким-нибудь делом, а ко мне возвращайся с улыбкой.

Зея ушла, а Кассия, вернувшись к окну, стала ждать, когда за ней пришлёт отец.

— «Сломалась ветка в саду, — думала она. — Конечно, это суеверие! Иначе быть не может. Но тогда почему мне стало ещё тревожнее? Почему уже второй день я с трудом привожу свои мысли в порядок? Надо взять себя в руки и смотреть на всё объективно. Попробую. Вчера я увидела красивого, нет, привлекательного мужчину, раба, точнее. Что же странного в том, что я о нём вспоминаю? Дальше: был ураганный ветер и ливень. Разве они редки в наших краях? Я увидела Маркуса в простой одежде и пешком. Что из того? Если мне такие его поступки раньше не были известны, то это не значит, что он их не совершал. Всё! О чём ты волнуешься, Кассия?»

Холодный разум опять пришёл на помощь римлянке, и она заулыбалась розовым кустам под окном, бережно обрезанным и подвязанным Хризоном, уже ушедшим в глубь сада. Но вдруг из недр растревоженного сознания наперекор всем доводам вырвалась и заискрилась, кружась, короткая мысль: «Ветка сломалась, ветка сломалась…». Робкий стук прервал терзания Кассии. Она отвернулась от окна и открыла дверь.

— Пусть этот день принесёт вам только радость, — проговорил раб-управляющий Арыза. — Патерфамилиас направился в атриум.

Он стоял перед молодой хозяйкой, склонив рыжую голову. В отличие от старого, ироничного Хризона, общавшегося с Кассией легко и непринуждённо, Арыза благоговел перед ней и постоянно смущался.

— Спасибо, — ответила девушка и прошла мимо. Она знала, что управляющий влюблённо смотрит ей вслед, жадно вдыхая аромат пряных духов.

Незадолго до того, как в главный атриум дома Сатриев с разных сторон вошли Кассия и её отец, Постумий Кассий, в нём находилось огромное количество клиентов, пришедших поприветствовать хозяина, отдать дань уважения его гению, получить от него подарки или же услышать доброе слово. Одни из этих людей, являясь от рождения свободными и богатыми, не имели знатных предков, и вынуждены были искать влиятельного патрона. Другие, получив свободу от Постумия Кассия Сатрия, по закону становились его клиентами. Все они обеспечивали своему покровителю политическую поддержку, взамен получая денежные кредиты и подарки, а также помощь в случае судебных и иных проблем. Некоторые из них имели своих клиентов, таким образом, являя собой большую силу, подчинённую одному человеку.

К тому времени, когда Кассия вошла в атриум, рабы вымыли пол, и он слегка поблёскивал там, где на него падали косые лучи, проникавшие через отверстие над имплювием. Солнце ещё только поднялось над крышами и смотрело на дома как бы сбоку, потому бассейн был освещён только наполовину. Если бы весёлый сатир, стоящий посреди имплювия, умел говорить, он поведал бы, какое странное впечатление производят два человека в помещении, которое недавно покинула сотня посетителей. Но вряд ли Кассия или её отец чувствовали себя в нём потерянными, ведь это был их дом.

Входивший в атриум со стороны малого таблинума патерфамилиас57 Сатриев, ласково улыбнулся дочери и с ожиданием посмотрел за её спину. Встретившись с отцом возле ларария, Кассия подставила ему лоб для поцелуя и, заметив, что отец опять с тоской посмотрел в сторону входа, проговорила:

— Он не ночевал дома, мне сказала Зея.

— Мне доложили уже, но я надеялся, что хотя бы утром он вернулся. Ты что же, спрашивала рабыню о своём брате?

— Да, не удержалась…

— Не нужно больше этого делать, — строго проговорил отец, глядя в глаза Кассии. — О том, что происходит в доме мне всегда и вовремя докладывает управляющий.

— Да, но он докладывает тебе, а не мне, — возразила девушка.

— Всё, что тебе нужно, ты можешь узнать у меня. Разве я когда-нибудь отказывал тебе в этом?

— Прости, отец, больше этого не повторится.

В знак смирения Кассия опустила глаза. Постумий Сатрий улыбнулся и, погладив дочь по спине, проговорил:

— Ты, как всегда, великолепно выглядишь, — и тихо добавил: — Жаль, что твоя мать не может это оценить.

Каждая римская семья по утрам приносила жертвы ларам, в этих богов верили всей душой. Постумий покрыл голову краем тоги и подошёл к святилищу. Он окропил лары вином, бросил в огонь крошки хлеба, поблагодарил богов за заботу, попросил их быть милостивыми к его семье, подарить здоровье ближним и процветание дому. Кассия шёпотом повторяла за отцом слова молитвы, держа ладони раскрытыми навстречу богам. Завершив ритуал, отец и дочь отступили на несколько шагов от ларария, немного постояли и молча пошли в триклиний, где рабы завершали сервировку стола к завтраку.

Кассия уютно устроилась в плетёном кресле-кафедре, стоящем между колоннами перистиля. Она почти лежала в нём, ощущая то редкое состояние духа, когда никакие проблемы не лезут в голову, ничто не