Метро параллельных миров. Книга первая - Леон Василевски

Не выказывая никаких эмоций, Пётр сделал вид что взвешивает «за» и «против», затем перешел к осмотру других драгоценностей, прицениваясь к каждой из них. Девушка ожидаемо задерживалась, поэтому парень мог себе позволить задержаться в магазине подольше. Осмотрев всю коллекцию, Пётр вернулся к изумрудным серёжкам.

– Скажите, любезный, – обратился он к приказчику, – это окончательная цена, или возможна скидка?

– Если будете оплачивать наличными и сразу, то возможна скидка в два процента, – не задумываясь сообщил продавец. —А чем еще можно заплатить, – удивленно спросил покупатель и чуть было не ляпнул, «Не карточкой, же!» – но вовремя опомнился.

– Можно оплатить чеком или приобрести в рассрочку на вексель, – тут же отреагировал приказчик.

– Отлично.  Я беру эти сережки.

Лицо приказчика сразу повеселело, и он с готовностью склонился к покупателю.

–У меня нет с собой такой суммы.

После этих слов продавец выпрямился, и на лице появилось разочарование и легкое презрение читалось во взгляде.

– У меня нет с собой такой суммы, – повторил Пётр, – и я оставлю вам в залог двести рублей, а завтра до полудня принесу всю необходимую сумму.

– Как вам будет угодно, – вновь оживился приказчик и с поклоном принял у покупателя залоговые деньги. Пётр откланялся, приподняв шляпу над головой и повернулся к выходу. В этот момент он увидел Марту, неторопливо шагающую вниз по улице. Пётр откровенно залюбовался девушкой. Но так как ему не хотелось, чтобы Марта застала его у ювелиров, о поспешил незаметно покинуть заведение и заторопился к извозчику.

Подойдя к первой по очереди пролетке, Пётр не стал садиться, а решил подождать девушку возле коляски.

–Ваше благородие изволит куда-то ехать? – спросил возница, увидев в парне потенциального клиента.

– Да, – подтвердил Пётр и пояснил, – в Николаевский сад, но вначале дождёмся вон ту молодую даму в зеленой шляпке с пером.

– Как барину будет угодно, – с готовностью ответил кучер.

Но Пётр его уже не слушал. Он во все глаза смотрел на идущую к ним девушку.

И куда делась та девчушка с огромными от страха глазами и кулачками, прижатыми к груди. По улице шла ЖЕНЩИНА.  Гордо поднятая головка в обрамлении пшеничных волос, выбивающихся из-под шляпки, прямая осанка, уверенный не широкий шаг, походка от бедра. Девушка выглядела великолепно,г и она прекрасно знала, что она неотразима.

Ее одежда: белая блузка, юбка приглушённого желтого цвета выгодно подчеркивали ее великолепную фигуру и высокую грудь. Несколько ниток бирюзовых бус по цвету великолепно гармонировало с бирюзовым же поясом и такого же цвета туфлями. Оранжево—красная лента на желтой соломенной широкополой шляпе еще больше акцентировали красоту ее губ в оранжево—красной помаде. В руках, одетых в желтые перчатки, она держала бежевого цвета сумочку-клатч.

Заметив наконец Петра, она улыбнулась, как улыбаются старому доброму знакомому: открыто и тепло.

– Прошу вас, сударыня, – пригласил он ее в коляску и протянул руку, чтобы помочь подняться по ступеньке.

с – Вы первый.

– О!  Мое мужское самолюбие пляшет ламбаду! – парировал парень.

– Трогай, – приказал он извозчику.

– Что такое «ламбада?» – полюбопытствовала Марта.

– Бразильский народный танец.

– А вы были в Бразилии!? – восхищенно воскликнула она.

– К сожалению нет. Но хорошо знакомый моего отца ходит туда на торговом пароходе и потом нам рассказывал и даже станцевал один после нескольких рюмок Смирновой.

Так они всю дорогу и ехали, ведя беседу о пустяках и не затрагивая тем, связанных с их иномирным прошлым в будущем, так как кучер явно грел уши их беседой.

Время было около четырех часов дня и сад выглядел безлюдным. Лишь несколько детей копошились возле пруда с фонтаном под бдительным присмотром мамаш и нянек.

Стоило вновь прибывшим ступить на безлюдную тенистую алею, как на Петра упал водопад вопросов: а во что одеваются в XXI веке, а на каких авто ездят, а как молодежь развлекается, а чем закончилась война немцев с большевиками, а что теперь на месте Латвии, и так далее, и тому подобное.

Пётру пришлось продемонстрировать свои навороченные часы, с несколькими маленькими циферблатами внутри основного циферблата. Марта восторженно отреагировала на дизайн и восхитилась функциональными возможностями хронометра. Но когда они сели на лавочку и девушке был продемонстрирован карманный, переносной, беспроводной телефон с цветным экраном, её захлестнула волна крайнего возбуждения, граничащее с экстазом. Она буквально зависла в мобильнике, листая фотографии города будущего, фотки, снятые во время экспедиции, различные сохраненные поздравительные открытки, видео, гифки и смайлики. Ей было все интересно, абсолютно всё. Она поглощала визуальную информацию и не могла ею напиться. Просмотр прерывался только очередным вопросом: «А это что? А где это? А как это называется?» Добралась она и до личных фото и сразу же спросила: «А это ваша супруга? А почему она не с вами? А это кто? Это ваш сын! Такой взрослый!?» На счастье Петра, вскоре разрядилась батарейка и стало возможно выключить телефон, иначе оторвать Марту от мобильника не получилось бы никогда. Пришел теперь черед парня пытать вопросами девушку.

Марта живописно описала их житье бытье в довоенной Латвии. О геноциде евреев в Двинске. О бегстве из Латвии через Врата. Рассказала, что у Карл уже поступил на службу в местный железнодорожный госпиталь травматологом по диплому дедушки, а для этого ему пришлось отрастить усы побольше и бороду, так как ему сейчас только тридцать четыре года, а по паспорту дедушке сейчас было бы сорок восемь лет. Рассказала, что её средний брат Роберт Робертович стал теперь Робертом Карловичем- молодым аптекарем, взяв себе документы отца. Ему, наоборот, пришлось стать моложе на шесть лет и стараться выглядеть на двадцать три года в свои двадцать девять. Поведала о планах семьи в нынешнем Двинске. О том, что братья ведут переговоры с хозяином одного дома возле местного рынка о аренде помещения на первом этаже под аптеку, а съемщик этого помещения, державший там лавку, собирается съезжать.

Также, по секрету, девушка призналась, что тоже воспользовалась дипломом матери об обучении учительских курсов и подала прошение в детскую гимназию на службу в должности учителя начальных классов и что ей придется тоже сделаться старше для собеседования и работы, так как матушке в это время было бы уже двадцать лет и тут же проговорилась, сказав, что ей еще нет восемнадцати и восемнадцать ей исполнится только двадцать четвертого августа этого года.

Рассказала она и о других переселенцах из 1942 года. Все, кроме Родкевича- младшего, разъехались кто куда.

Родкевич открыл зубоврачебную клинику здесь же, в районе Толкучки. Его жена ассистирует ему. Живут они в том же доме, где