Школа любви - Долли Нейл

Однако все получилось совсем не так, как Элизабет предполагала.

Филипп усадил ее на веранде на ту же плетеную софу, где она отдыхала днем. Сел рядышком. Элизабет думала, они сразу окажутся в спальне, что было бы естественным продолжением, но он почему-то лишь нежно поцеловал ее руку.

— Много воды утекло, Лизи, а кажется, все было вчера. Наверное, нам не стоит спешить. — Его слова звучали мягко, доверительно, хотя их смысл обескураживал. — Нам нужно убедиться, что все это серьезно. И тебе и мне…

Элизабет с трудом верила в реальность происходящего и отчасти чувствовала разочарование, ибо уже настроилась на полную капитуляцию. Она попала в положение ребенка, чья вожделенная шоколадка исчезла как раз в тот момент, когда он собрался откусить кусочек. Однако не взорвалась в истерике и обиде, потому что все равно ощущала в душе неизъяснимый свет.

Я же люблю его. Я действительно люблю! Я любила этого человека всегда и никогда не жалела об этом, мысленно твердила она, а вслух ответила односложно:

— Ты прав.

К чему спешка, решила для себя Элизабет. Когда наступит час и они окончательно решат посвятить свои жизни друг другу, отложенное сейчас счастье станет только острее.

— Я рад, что мы оба разумны.

Филипп так крепко прижал ее к себе, что стало слышно, как бьется его сердце. Значит, не только у нее отняли шоколадку? Видно, ему непросто далось принятое решение. Осознание столь неоспоримого факта еще больше усилило любовь Элизабет к своему избраннику…

Так и закончился день — ужином вдвоем на террасе. Было уже за полночь, когда Филипп отнес ее наверх в спальню.

По правде говоря, особой необходимости в этом не было — боль в ноге поутихла, и она сама могла бы прекрасно подняться по лестнице. Но Элизабет не хотела лишать себя того блаженства, которое испытывала в его объятиях…

Утром они вместе завтракали, потом поехали в деревню договариваться с подрядчиком, бравшимся за благоустройство территории будущей гостиницы. И хотя Филипп не носил ее на руках, вчерашнее ощущение близости не исчезло. Все напоминало Элизабет добрые старые времена. Более того, казалось, они вернулись навсегда.

— Ты помнишь, мы сегодня приглашены на ужин к Хорхе Чека? — сказал Филипп, когда они возвращались на виллу. — Тебе наверняка понравится. Он и его жена очень славные.

— Не сомневаюсь.

И действительно, Элизабет с нетерпением ждала этого вечера. У нее голова кружилась при мысли, что они пойдут в гости вместе, как муж и жена. Нужно только постараться получше выглядеть.

Она выбрала облегающее белое шелковое платье с тонкими бретельками, коралловое колье и такие же серьги, чудесно сочетавшиеся по цвету с ее волосами. Забраковала несколько пар туфель, остановившись на тех, которые на самом высоком каблуке. Она знала, как хороша ее походка. Но из-за больной ноги их пришлось отложить. Впрочем, совершенно плоские туфли-балетки были тоже весьма элегантны.

Увидев Элизабет, Филипп даже присвистнул:

— Ты просто потрясающа, Лизи!

Она вспыхнула от удовольствия:

— Ты тоже.

Когда Филипп появился на пороге, сердце Элизабет забилось от гордости — вот мужчина, ради которого можно жить, и он снова будет моим. Хотя бы на мгновение, поправила она себя.

Отвечая поцелуями на его поцелуи, улыбкой на улыбку, глядя глаза в глаза, она раскрывалась любви, расцветавшей в ней. Ее не нужно было ничего скрывать. Все годы она прятала и заглушала в себе чувства, теперь — напротив, и это оказалось так легко и естественно.

Дорога до дома Хорхе Чека отняла чуть меньше получаса. Они подъехали к симпатичной вилле, окруженной зарослями шиповника, хозяин уже ждал их.

— Я услышал, как вы подъезжаете. — Широко улыбаясь, он устремился им навстречу. — Как хорошо, что дела вас не задержали. Заходите, знакомьтесь с моими.

Его жена Севиль — смешливая и разговорчивая, была очень симпатичной. А обе дочери — семнадцатилетняя Эстрелья и Лаура, которой еще не исполнилось двенадцати, — просто красавицы, особенно старшая. Они явно надели выходные платья, и Элизабет очень обрадовалась — значит, ее наряд не расценят как претензию.

За столом звучал веселый смех, разговор не прекращался, блюда менялись одно за другим.

— Ужин просто фантастический, Севиль. Я у тебя всегда объедаюсь, — сказал Филипп, откинувшись в кресле, когда со стола убрали десерт — восхитительный фруктовый салат, облитый ромом и увенчанный невероятным окружением из меренг и сбитых сливок. Обратившись к Элизабет, он пояснил: — Севиль непревзойденная хозяйка, готовит лучше всех на Сент-Кристофере.

— Надо это учесть, когда будем подбирать повара для отеля, — отозвалась Элизабет вполне серьезно. — Ужин — просто шедевр кулинарного искусства! Может быть, вы не откажетесь стать хотя бы нашим консультантом?

— С удовольствием! — Хозяйка подмигнула ей через стол. — Присылайте приглашение на открытие. — Она засмеялась, обернувшись к Филиппу. — Похоже, отель будет что надо!

— Непременно. Все гостиницы «Тэлманнов» не чета остальным.

В его словах не было ни намека на иронию, ни малейшей двусмысленности.

Их споры насчет тех изменений проекта, на которых он настаивал, были забыты, во всяком случае, сегодня, и Элизабет знала почему. Филипп не хотел нарушать идиллию. Он наслаждался их новыми отношениями точно так же, как и сама Элизабет. Эта мысль заставила ее почувствовать себя еще счастливее.

Разговор продолжился за журнальным столиком, где все пили кофе.

— Вы всегда жили в Лондоне? — с детской непосредственностью спросила Лаура.

— Всю жизнь, — ответила Элизабет.

— Значит, вы настоящая англичанка, как и Филипп.

Элизабет бросила на него взгляд — вот и еще одно, что объединяет их.

Затем в разговор вмешалась Эстрелья.

— Да, кстати, я получила письмо от агентства фотомоделей из Лондона. Помните, Филипп, вы мне его рекомендовали. Я написала, они ответили, пойдемте, покажу.

Эстрелья потянула было Филиппа за руку, но мать остановила ее.

— Не сейчас, дорогая, еще успеешь. Лучше подлей гостям кофе.