Хочу тебя… сжечь! - Амалия Март

Что его – то его.

Но эта девица… Посланница дьявола, не иначе! То ли она так умело использует свои природой заложенные данные, то ли действительно колдует по ночам над чаном с кипящим зельем. И то, и то – полнейшая клиника.

А я ее барашек для заклания. Начнет звать в полнолуние на кладбище – не удивлюсь. Но и не пойду.

И так уже выставил себя полным дебилом. Набросился, как безумный, зажал, атаковал… Это только в фильмах работает, а в жизни можно и по морде схлопотать. Хотя на какой-то краткий миг мне показалось, что Ведьма отвечает. Но нет, судя по выражению ее лица, когда нас прервали – обманулся. Конечно, я помню, она – Артема. Вот уж кому не отказано в доступе и, судя по ее же словам, не единожды. Как быстро у них все закрутилось, неужели его мальчишеские ухаживания так быстродейственны?

Зачем снова думаю об этом? Мне не интересно. А постыдный срыв, если она не полная дура, канет в лету, как только Ведьма закончит свою работу и пропадет с горизонта. Останется только молиться, чтобы однажды она не примерила на себя нашу фамилию. Такого родства я, боюсь, не переживу.

– Приехали, Кноп, – отрываю ребенка от складывания виртуальной мозаики.

– Уже? – потягивается в кресле, а потом зевает.

Такими темпами до игровой мы не дотянем, отрубится прямо в офисе, а потом весь вечер будет скакать неугомонным козликом. Нужно срочно ее чем-то увлечь.

Поднимаемся в пустом лифте на наш этаж, проходим по звенящему тишиной коридору. Тут редко так бывает, даже в выходной, обычно пара тройка дежурных менеджеров сидит по кабинетам, а обслуживающий точки персонал снует туда-сюда с оборудованием. Но сегодня по-настоящему тихо.

Везде, кроме импровизированной приемной. Ещё на подходе я слышу странный треск и завывания. И тут даже интуицией обладать ни к чему, чтобы понимать, кто это. Я только надеюсь, что она не вызывает дьявола прямо за своим рабочим столом.

Быстрым шагом вхожу в приемную и застаю ошеломляющую картинку: Ведьма размахивает над головой кипой бумажек, быстро перебирая ногами и крутя бедрами. Она… танцует? Судя по вылетающим из ее рта нечленораздельным звукам, она ещё и силится подпевать. Полный ахтунг.

Глаза сразу цепляются за комичный видок сотрудницы: на ней дутые ярко-розовые штаны и облегающая водолазка под горло в тон. Светлые волосы распущены и, то и дело, подпрыгивают в такт движениям, цепляясь за огромные наушники на голове. Ведьма-меломанка!

– Пап, у вас ту вечеринка? – дёргает за руку дочь, выводя из транса.

– Да, похоже, тараканы в голове устроили настоящую дискотеку…

– Какие тараканы? – Кнопка в испуге округляет глаза, переводя на меня взгляд.

– Это я шучу так. Просто тетя развлекается.

Именно в этот момент "тетя" поворачивается, сделав очередной крутой поворот бедрами, и застывает. Да, увидеть свидетелей ее шаманских танцев она явно не ожидала!

Быстро стягивает наушники с головы и тупит взгляд.

– Здравствуйте, Артур Дмитриевич, – кротко здоровается и летит к своему рабочему столу.

Значит, ещё вчера Дьявол и рабовладелец, а сегодня Артур Дмитриевич? Как нежеланные поцелуи действуют на нечисть, оказывается. Знал бы раньше…

– Что Вы здесь делаете, Скворцова?

– Танцую, – пищит она из-за своего стола. – А! В смысле, добиваю документы. Осталось немного, сегодня все закончу и…

Это "и" повисает в воздухе каким-то серпом, задевает острым концом виски́, утяжеляет руки, тянет что-то в груди. Неприятное ощущение. Хотя лучшая новость за сегодня!

Коротко киваю и делаю шаг к кабинету.

– Ты похожа на мою куклу, – разносится где-то из-под стола.

Черт, Полина! Подхожу ближе, нависаю над двумя девицами.

– Эм, спасибо, – улыбается Ведьма моему ребенку. – Тебе нравится?

– Ага, обожаю розовый! На мне тоже розовое платье, только колготки красные, папа розовые постирал! – выдает всю подноготную сверхкоммуникабельное чадо. – Пап, раздень меня, я покажу!

Скворцова поднимает свои странные глаза на меня, на каре-зеленом дне плещется неприкрытое удивление. Присаживаюсь рядом с Полиной и тяну вниз язычок молнии на ее куртке.

– И шапку! – поднимает подбородок, чтобы мне было легче развязать ее.

Стягиваю куртку, шапку, манишку, и дочь остаётся в платье, заправленном в зимние штаны. Беспощадная зимняя мода.

– Какое красивое у тебя платье! – тут же подхватывает Скворцова, выдавая все это милейшим голосом.

Я закатываю глаза, раздражаясь от этого. Только тот, у кого нет детей, разговаривает с ними таким тоном, и дети этого терпеть не могут. Точно не моя Кнопка.

– Ага, – точно мне в противовес, говорит Полина и улыбается во весь рот новой знакомой.

А ещё говорят, что дети все чувствуют. И как после этого отпускать ее во взрослый мир, когда любая ведьма на пути способна ее обмануть и заманить в свой пряничный домик?

– Пошли, – говорю дочери. – Включу тебе мультики на телефоне, пока работаю.

Кнопка радостно вкладывает ладошку мне в руку и шагает в кабинет, то и дело, оглядываясь на безумную блондинку.

– Папа, какие красивые у нее волосы! – шепчет, едва мы оказываемся за дверью.

– Угу, – неопределенно машу рукой.

– Что тебе включить? Леди Баг? Три кота?

– Рапунцель!

Ещё бы. Усаживаю дочь в комнате отдыха с телефоном в руках и возвращаюсь к рабочему столу. Вчера так и не удалось закрыть все задачи, как ни пытался, мозг услужливо сворачивал с рабочей колеи в идиотские рассуждения. Сегодня для этого времени нет, хотя делающая вид, что ничего не было девушка подбрасывает очередную порцию дров в затухающий очаг самобичевания.

Ты подумай, явилась в выходной, лишь бы больше не встречаться с безумцем, нападающим на нее без предупреждения. Есть, значит, мозги за всем этим психоделом.

Силой воли заставляю погрузиться в работу и начать уже реально решать задачи. Разгребаю почту, отправляю Ведьме электронную версию договора, на котором братишка умудрился поставить пятно, и заношу в планинг на понедельник встречи.

Спустя минут сорок понимаю, что в комнате отдыха подозрительно тихо. А к пяти годам истина, что тишина равно парочка седых волос, плотно выбита на подкорке. Заглядываю в прилегающую комнату и не обнаруживаю дочь. Да твою мать, как она так незаметно прошмыгнула мимо меня!

Надеюсь, у Скворцовой хватило ума не дать маленькому ребенку разгуливать в одиночку по этажу.

– А у моей учительницы