Сделаю тебя своей - Ника Черника

— Гош, ну она в возрасте, у нее уже просто заморочки. Не обращай внимания, и все.

— Ма, я стараюсь. Она сказала, завтра приедет какой-то родственник с семьей в гости на день, хочет, чтобы я был. Ма, она достала гору детских альбомов и хочет, чтобы я сидел их рассматривал вместе с ними.

В груди екает. У меня самой остались еще фотографии в альбомах, какой примерно возраст там самый взрослый? Наверное, лет восемь-десять. А если у свекрови есть фотографии Ромы и Тимура в этом возрасте? Если свекровь увидит и поймет…

— Мам, ты там? — слышу голос Гоши и быстро говорю:

— Сбеги под каким-нибудь предлогом, ты не обязан сидеть там целый день, ты ведь даже не знаешь этих родственников.

— А потом бабушка опять будет звонить и жаловаться.

— Я с этим разберусь, не переживай.

— Спасибо, мам, ты лучшая.

Нет, сынок, я не лучшая — думаю, положив трубку. Просто если свекровь и впрямь догадается, я бы хотела, чтобы тебя в этот момент не было рядом. Отложив трубку, делаю пару шагов в сторону спальни. И что я ему скажу? Запрети матери смотреть фотографии? Господи, десять лет ей это не приходило в голову, ну с чего сейчас-то вдруг? Роме надо сказать, чтобы он был готов в случае чего. А может, у него нет фоток с Тимуром?

— Что случилось, Мили? — Рома хмурится, как только я захожу в комнату. Сажусь на край кровати и, пряча взгляд, передаю суть вещей.

Он устало трет переносицу.

— Не переживай, — говорит наконец, — если что, я сам разберусь. Иди сюда.

Рома притягивает меня к себе, кладу голову ему на плечо, но тревожные мысли не улетучивается. И отчего-то кажется, что над нами всеми сгущаются тучи, и грозу не миновать.

Вхожу в приемную и натыкаюсь на довольное выражение лица Любы.

— Вы за ключом, Милана? — тянется к ящику, поздоровавшись. Натянув улыбку, киваю. Люба снова меня раздражает, хотя только вчера я вроде как вставала на ее защиту, предлагая Тимуру быть с ней помягче.

— Вот, — она кладет на стол ключ, забираю его и спрашиваю:

— Михал Михалыч на месте?

— Да, только пришел.

— Я зайду?

Люба пожимает плечами, я подхожу к двери и стучу, услышав «да», заглядываю внутрь. Каневский сидит за своим столом.

— Милана? — удивляется. — Заходите. Что-то случилось?

Прохожу в кабинет и, кашлянув, говорю:

— Михал Михалыч, вы меня извините, я бы хотела вернуться к своим обязанностям. Пусть меня заменит кто-нибудь из наших девочек.

— А что такое? Почему? — он хмурится, вглядываясь в меня, подходит ближе. — Мираев вас обидел?

— Нет. Дело не в этом. Просто… Просто я не хочу. Мне проще сидеть спокойно и заниматься бумажными делами. Работа там несложная, так что любая из наших девочек справится.

Михал Михалыч несколько секунд меня разглядывает, потом кивает.

— Ну хорошо, Милана. Подберите человека вместо себя, введите в курс дела.

— Спасибо, Михал Михалыч.

Я иду в бухгалтерию, чувствуя, как на душе становится легче. Все правильно, я поступаю так, как надо. Девчонки уже на месте, встречают меня с удивлением. Особенно когда я сажусь на свое место и начинаю загружать компьютер.

— И как это понимать? — интересуется Алена. Я смотрю на нее: молоденькая, фигурка и лицо средние, но характер боевой, такие мужчинам нравятся. Перевожу взгляд на Женю. Симпатичная, совсем девчонка, восемнадцать лет. Но у нее уже есть жених, скоро свадьба.

— Я возвращаюсь на свое рабочее место.

— А этот антикризисный как же? — спрашивает Женя.

— Он тут. Пойдешь к нему помощницей вместо меня.

— Я? — она удивляется.

— А почему она? — влезает Алена. — И почему ты возвращаешься? Красавчику что-то не понравилось?

— Нет, просто так сложилось. Приказы не обсуждаются, — подсаживаюсь к Жене, поймав изучающий взгляд Ирины Григорьевны.

Ну да. Не было никакого приказа, я просто сама так решила. Алена почти наверняка окажется в постели Тимура в первый же вечер. Не то чтобы мне есть до этого какое-то дело… Отгоняю эти мысли, сосредотачиваясь на разговоре с Женей. Отвожу ее в кабинет и, показав все там, оставляю.

Время до двенадцати тянется невозможно медленно. То и дело бросаю взгляд на часы, убеждая себя, что Тимур не придет. Зачем ему это? Ну поменяли ему помощницу, какая разница, кто будет распечатывать документы и помогать по мелочам? Точно — никакой.

В чем я и убеждаюсь, когда наступает двенадцать, половина первого… Мы как раз собираемся на обед, когда раздается стук в дверь, а после она сразу открывается, и я вижу Тимура. Сердце подозрительно екает.

— Добрый день, дамы, — Тимур улыбается, переводит взгляд на меня. — Можно вас на минутку, Милана?

Помявшись на месте, выхожу в коридор и сразу отхожу в сторону, чтобы нас точно не было слышно из кабинета.

— И что это значит? — интересуется Тимур.

Он смотрит в упор, а я не могу поднять на него глаза, глядя в сторону, чувствую его взгляд.

— Просто мне так удобнее. Не думаю, что тут есть, что обсуждать. Женя компетентная девочка, она справится с этой работой. Мне пора.

Разворачиваюсь, но Тимур хватает меня за запястье.

— Поехали пообедаем.

Смотрю на него не понимающе.

— Один обед, — добавляет Тимур, — и все, можешь сбегать.

Я невольно краснею, слыша о побеге, словно меня поймали с поличным, растерянно топчусь на месте. А если я откажусь, то что? Он меня не оставит в покое? Не даст сбежать? Проще, наверное, уступить сейчас, в последний раз.

— Хорошо, я возьму сумочку.

— Да бог с ней, идем.

Он тянет меня за руку, я неуверенно, но иду. Правда, через несколько шагов руку освобождаю. Мы спускаемся вниз, выходим на парковку.

— Сегодня тоже чистку салона делал? — не удерживаюсь от язвительности, Тимур усмехается, но ничего не отвечает. Мы садимся в машину, я спрашиваю:

— Куда едем?

— В ближайшее кафе, — он поправляет зеркало заднего вида, потом поворачивается ко мне: — Ты сбежала потому, что тебе неловко из-за того, что мы когда-то трахнулись?