Мандариновый раф для хорошей девочки - Зоя Ясина

У Паши зазвонил телефон. Птолемеев с полсекунды пялился в экран, улыбнулся, взял:

— Алл-ле! — сказал ещё так смешно, нараспев. С кем это он? На свой немой вопрос я тут же ответ получила, Пашка что-то выслушал и продолжил:

— Михал Сергеич, ты человек?

Опять что-то выслушал, рассмеялся.

— Да, допустим, с женщиной. Значит, считай, что размялся.

Да о чём он, ей-богу?

— Сергеич, первое января! Ну и что, что сегодня суббота?

Опять смех, опять ответ:

— Зверь ты. Ну, буду часа через пол. Может, позже. Сергеич, ты глухой стал? — Пашка добавил громкость. — Подтянусь, говорю! Может, опоздаю немного. Да! Барышню… Какую тебе барышню, Сергеич? Девушку домой подвезу и приеду. Всё, отбой.

— Это ты с кем так? — не выдержала и спросила я.

— С Сергеичем, это мой тренер по борьбе. — Пашка вскочил с постели, направился к шкафу. Вытащил спортивную сумку, что-то туда покидал. — Аля, ты будешь завтракать? Могу кофе ещё раз сварить.

— Да тебе же ехать надо, — неуверенно пробормотала я. Птолемеев уже одевался.

— Ну я подожду, пока ты поешь, — Паша повернулся ко мне. — Вот что с твоей обувью делать? Придётся тебя опять на руках до квартиры нести.

— Так ты на борьбу ходишь? — проигнорировала его я.

— Да вроде как со старших классов. И всё к одному и тому же тренеру. Он дед уже… — Пашка заулыбался. — Но мы все любим его. Лучше Сергеича никому не обижать — у него такие друзья, все ученики бывшие, ты не представляешь.

— Не представляю, — честно призналась я. Ничего про Пашку не знаю. Люблю, люблю…

— Никогда бы не подумала, что ты занимаешься борьбой.

— А с чего бы тебе об этом думать? Мне же с тобой бороться не надо, — он вернулся ко мне и приобнял. — Ещё я в линейку играю.

— Во что?

В Lineage 2. Кстати, тоже с Сергеичем. Мы его везде за собой таскаем. Без него никуда. Он старый, но в теме.

Даже какой-то старый Сергеич в теме, а я нет.

— Ты взрослый мужик, Пашка!

— И из интересов у меня должны быть только бабы и бабки, — он опять рассмеялся, но как-то недовольно. — Мороженка, мне ещё мелкого сегодня надо повозить по злачным местам. Обещал ему.

— По каким местам ты пятилетку возить собрался? — переспросила.

— Ну я так, образно, — Птолемеев покрутил ладонью в воздухе. — Мороженка, а ты что не одеваешься?

— А так не во что! — я развела руками.

— Так вот шкаф, — Паша схватил меня за руки, вытащил из постели и подвёл к полкам со своей одеждой. — Выбирай!

Я растерянно посмотрела на его брюки и рубашки, а Пашка продолжил.

— За платье прости, я тебе сейчас ничего не куплю, магазины не работают. Но я помню, что тебе должен, позвони, как соберёшься. Проедемся.

Что он сейчас делает? Какие-то границы устанавливает, правила поведения? Вроде и в свою жизнь впускает — рассказывает мне всё, что да как. А вроде как — поела, потра…лись — простите великодушно, и выметайся?

Не глядя, взяла какие-то брюки попроще и рубашку. Хоть бы брюки налезли. Он хоть высокий и крепкий, Пашка, но стройный. А я не дюймовочка.

Вроде оделась. Штанины закатать пришлось. У рубашки рукава тоже длинные мне. Гаврош какой-то вышел. Ну ничего — только до дома доехать.

— Ты чего это загрустила, Мороженка? — ещё и целует меня мой Пашка, помогая надеть шубу. Мой ли?

— Хоть не смотри на меня так, не идёт мне твоя одежда, — отмахиваюсь я.

— Тебе в любой одежде без одежды лучше, — опять шуткует Пашка. — Ну это такое моё мнение.

— Авторитетное? — спрашиваю.

— А как же!

И опять получаю поцелуй. Мне бы радоваться. Чего на душе когти точат кошки? Ещё из квартиры не вышла, а уже напридумывала себе. Чтобы дойти до машины, мне выданы кроссовки. Пожалуй, так лучше, чем тащить меня на себе в белый день.

— Паш! — вдруг позвала его. Для женщины хуже нет неопределенности. Так что взяла и спросила:

— Паша, вот мы встретились с тобой и переспали. Что дальше?

Он несколько секунд смотрел на меня, естественно так, чтобы я не поняла взгляда. Потом внезапно крепко обнял. А потом сказал:

— Что дальше, посмотрим.

Вот и весь ответ.