Шанталь. Против течения - Ирада Нури

Нет! Ни о чём этом, Патрис был уверен, Ренард даже и не догадывался. Тем не менее для той девицы на маскараде он был эталоном мужества и благородства! С каким презрением она глядела на Патриса, называя его неотёсанным деревенщиной! Видит Бог, как ему хотелось стереть эту презрительную гримасу с её лица, заявив, что титул графа де Ламмер, которым она так восхищалась, на самом деле принадлежит не её никудышному поклоннику, а ему, Патрису! Стоило раскрыть ей глаза на то, какое Ренард жалкое ничтожество. Но он не смог…

Глупец! Зря он поддался гневу и ушёл, оставив ту девицу одну. Нужно было непременно попробовать всех её прелестей, предназначавшихся младшему братцу. Ренард когда-то лишил его всего, теперь самое время было вернуть всё обратно, и начать нужно было с таинственной зеленоглазой богини, при одном воспоминании о которой по жилам вновь начинала бежать не кровь, а раскалённая лава. О, этот её обманчиво невинный взгляд! А губы, сладость которых он ощущал до сих пор…

Нет, к чёрту их всех! Он отправится на Тахмиль и в объятьях какой-нибудь красотки с пышным бюстом забудет о нежных прелестях незнакомки, которая, не моргнув глазом, сравняла его с грязью под ногами.

Опрокинув в себя очередную порцию горячительного, Патрис поморщился. Гм, зря он надеялся на то, что алкоголь поможет ему стереть болезненные воспоминания о недавнем унижении. Даже после целой бутылки рома девчонка никуда не исчезла, а превратилась в морскую сирену, которая, нежась и плещась на самом донышке, сладко манила, зовя его за собой.

– Да пропадите вы все пропадом! – хриплый стон вырвался из груди, и тишину вновь нарушил звон разбившейся о стенную панель бутылки.

* * *

Знаменитая Нинон оказалась именно такой, какой её описывала молва: красивая, самостоятельная, невероятно уверенная в себе. Встречая нас с Ренардом в малой гостиной, где принимала только особых своих гостей, она была сама любезность и очарование. Выказывая почтительность и уважение к моей персоне, она тем не менее не забывала странным образом переглядываться с моим спутником, тем самым создавая на уровне подсознания впечатление, что между ними, возможно, были более тесные отношения, чем они пытались мне продемонстрировать. Каменное выражение, застывшее на лице Ренарда с тех самых пор, как мы переступили порог этого дома, лишь усиливало невольно возникшее подозрение, рождая во мне не слишком приятные ощущения.

Побеседовав на общие темы и заверив нас в своей дружбе и всесторонней поддержке, любезная хозяйка дома удалилась, чтобы дать указание прислуге приготовить для нас гостевые комнаты.

С её уходом странные подозрения, терзающие мою душу, не исчезли, а лишь усилились. Почему мне кажется, что улыбка Нинон не столь искренняя, как она пытается продемонстрировать? Может, вследствие треволнений последних дней моё воображение несколько разыгралось, но я явно чувствовала хоть и тщательно завуалированное, но всё же осуждение, исходившее от неё. Похоже, она искренне не могла понять, как можно оказаться такой глупой и непрактичной, чтобы отказаться от столь лестного предложения короля? В то время как все мечтали добиться расположения могущественного монарха, я готова была пожертвовать всем – попасть в опалу и стать изгоем, лишь бы избежать высокой чести стать очередной королевской подстилкой.

– Ты сегодня прямо сама не своя. Что-то произошло на балу? – воспользовавшись уходом хозяйки, Ренард остановился рядом со стулом, на котором я сидела.

Милый Ренард! Как объяснить ему то, что я сама постичь не могу? Со мной действительно происходило что-то странное, как будто с недавнего времени внутри меня всё бесповоротно изменилось. Глядя на него, всё ещё переодетого пиратом я видела перед собой того, другого… И это сравнение, увы, было не в пользу первого. Всё, что раньше привлекало и восхищало в нём, теперь, после мимолетной встречи с незнакомцем, казалось блеклым и неинтересным: глаза были недостаточно синими, подбородок – не слишком мужественным, губы – не такими чётко очерченными, ресницы – не такими длинными и пушистыми… Этот список мог продолжаться до бесконечности. Даже мягкий голос, который раньше звучал сладкой музыкой, рождающей трепет, теперь раздражал и вызывал желание закрыть уши руками.

Что же происходит? Неужели я настолько ветрена, что готова напрочь позабыть прежнего поклонника всего лишь после минутного общения с новым? Это казалось странным и совершенно нереальным, так как при дворе я постоянно была окружена толпами воздыхателей, но ни разу ничего подобного за собой не замечала. Означает ли это, что та встреча с пиратом была особенной? Если это так, то мне жаль, потому что скоро я покину берег Франции, а после того, как мы наговорили друг другу гадостей, вряд ли мы с ним ещё раз когда-нибудь встретимся.

Какой-то непонятный комок в горле и слёзы, резко подступившие к глазам, мешали сосредоточиться на разговоре с Ренардом. Их природа так же, как и непонятно откуда взявшиеся огорчение и странное чувство потери, не были мне ясны.

К счастью, в этот самый момент в комнате появилась служанка, избавившая меня от необходимости отвечать на вопросы, к которым я никак не была готова. Залившись густым румянцем при мимолетно брошенном на моего спутника взгляде, чуть заикаясь от волнения, она доложила, что по приказу своей хозяйки поступает в полное моё распоряжение на всё то время, которое я буду гостить в их доме.

Ободряюще улыбнувшись так вовремя появившейся девушке, я, сославшись на усталость, поднялась со стула и проследовала в отведённую мне комнату, куда уже успели тайно доставить некоторые вещи, собранные бабушкой. Как же мне сейчас не хватало её поддержки! С присущей ей прямотой она наверняка бы отмела все мои сомнения, назвав их глупыми и бессмысленными, недостойными дочери своих родителей.

Не имея сейчас возможности обнять бабушку и сказать о своей любви к ней, я прижала к груди портрет мамы, который герцогиня заботливо положила среди моих немногочисленных пожитков. Глядя на застывшее в своей величественной красоте лицо, так напоминающее моё собственное, я делилась с ней своими переживаниями, чувствуя, как нелепые сомнения и страхи рассеиваются самым волшебным образом.

Была уже глубокая ночь, когда мне, мучающейся от бессонницы из-за громких разговоров гостей, постепенно покидающих салон Нинон, показалось, что кто-то крадучись двигается по коридору. На какой-то миг шаги замерли возле моей двери, и я уже было решила, что пришли по мою душу, но ошиблась. Вскочив с кровати и вся превратившись в слух, я смогла понять, что конечным пунктом таинственного гостя была соседняя спальня, в которой, по моим предположениям, спал граф де Ламмер.

Не передать словами, какой сильный страх сковал моё сердце, когда я представила, как над спящим Ренардом склоняется убийца с зажатым в руке острым клинком. Сходя с ума от ужаса и раскаяния от того, что, поддавшись минутной слабости, предала его, поцеловав незнакомца на маскараде, я собиралась сделать всё возможное, чтобы спасти ему жизнь. Схватив серебряный канделябр, в котором догорали свечи, я как была – босая, в тонкой батистовой ночной сорочке, надетой на нагое тело, сломя голову бросилась ему на помощь.