Амелия. Сердце в изгнании - Мари-Бернадетт Дюпюи

– Я не хочу видеть, как вы печалитесь, дорогая моя супруга. В пятницу мы отправимся в путь, но уедем мы только на неделю. В этом году предстоит ранний сбор урожая, я не могу отсутствовать дольше. Я прекрасно понимаю, как вам не хочется оставлять Амелию в одиночестве, поэтому я приглашу в поместье тетю Каролину. Она составит вам превосходную компанию, баронесса. Это пожилая женщина, очень образованная, добрая и скромная, она непременно вам понравится. Я многим ей обязан. Она воспитала меня и, можно сказать, заботилась обо мне с момента моего рождения. Впрочем, если вы пожелаете, она сама расскажет вам об этом.

– Благодарю вас, месье, – отозвалась Амелия. – Вы очень внимательны. Я могла бы свыкнуться с непродолжительным одиночеством, однако буду счастлива познакомиться с вашей родственницей.

Маркиза ликовала. Порозовев от избытка чувств, она хлопнула в ладоши, затем поцеловала супруга.

– Дорогой, я так рада! Вы – самый очаровательный, самый рассудительный мужчина на свете! Как я могла забыть о вашей тетушке? Мы привезем вам подарок, Амелия, что-нибудь роскошное, исключительное.

Софи поспешно поднялась. Она объяснила, что ей немедленно нужно заказать особое меню: этот ужин должен быть праздничным, так она теперь счастлива. Отдаляясь, она прокричала:

– И мы выпьем шампанского!

Эдмона забавляло воодушевление супруги, он улыбался, всматриваясь в небо.

– Простите ей ее эгоизм, – тихо сказал он Амелии, не глядя на нее.

– Ее эгоизм? – возмущенно повторила она. – Ваша супруга – преданная и великодушная женщина. Она ни в коем случае не должна изменять своим привычкам из-за моего присутствия в вашем доме. Что касается меня, то мне здесь будет очень хорошо в компании вашей тети. Без вас в Бельвю будет немного пусто. Возможно, и немного печально…

Внезапно занервничав, Эдмон поднялся, подошел к перилам и облокотился на них. Он любовался виноградниками, раскинувшимися на близлежащих холмах.

– Полагаю, вы хотели сказать – без нас с Софи, – и он вздохнул едва слышно.

– Конечно, я имела в виду без вас двоих, именно так.

Он обернулся и пристально на нее посмотрел. Смутившись, Амелия принялась обмахиваться веером.

– Простите меня, – бросил он сухо, после чего скрылся за выходящей на террасу дверью и быстрым шагом направился в свой кабинет.

Амелия сложила руки и принялась молиться, чтобы не заплакать: она была потрясена тем, что прочитала в глазах маркиза.

Поместье Бельвю, четверг, 9 августа 1888 года

– Дорогая тетя Каролина, имею честь представить вам баронессу Амелию де Файрлик, которая с апреля является нашей гостьей.

Эдмон де Латур держал под руку бодрую на вид, довольно тучную женщину в черном наряде. Белоснежный кружевной воротник подчеркивал красоту ее лица, кожи персикового оттенка. Морщинам не удалось его обезобразить. Ее большие серые блестящие глаза с интересом все рассматривали.

В ответ Амелия, искренне улыбаясь славной тетушке Каролине, присела в грациозном реверансе, подобном тем, что были уместны при императорском дворе. Удивление Амелии было столь же сильным, как и ее радость. Софи говорила, что пожилой даме за восемьдесят, однако ей едва ли можно было дать шестьдесят пять. К тому же ее голос, высокий и уверенный, звучал очень бодро.

– Здравствуйте, Амелия! Давайте поскорее забудем про этих «маркиз» и «баронесс»! Я буду называть вас Амелией, ведь не станем же мы целую неделю изображать из себя светских дам. Ненавижу жеманство. Люсьена, покажите мне мою комнату, я хотела бы немного освежиться… Хотя нет, для начала я выпью стаканчик белого вина с чем-то сладеньким.

Экономка повиновалась и поспешила в кухню, чтобы отдать необходимые распоряжения.

– Какая роскошь! – воскликнула Каролина де Латур.

Она прошла в большую залу, поправила розочку в букете, провела пальцем по мраморной статуе. Лицо пожилой дамы выражало лукавство и приветливость. Амелию это покорило и в то же время изумило. Эдмон, продолжавший стоять рядом с ней, расхохотался.

– Теперь вы понимаете, что именно такая женщина смогла спасти полуживого младенца, которого ей вверил мой отец. Я люблю ее, как мать. Она позаботится о вас, Амелия…

Маркиз загадочно улыбнулся, после чего удалился.

* * *

Софи решила, что ужинать они будут в столовой, круглом помещении, расположенном в одной из двух башен. Маркиза была в веселом расположении духа. На ней был простой наряд – платье из белой хлопковой ткани, оголяющее плечи и спину. С распущенными волосами, стянутыми ленточкой, повязанной вокруг головы, она казалась очень юной, а ее лицо порозовело от возбуждения и жары, которая все не спадала.

– Тетя Каролина, я велела Венсану принести нам чего-нибудь легкого: салат-латук и яйца вкрутую. Затем он подаст заливное из цесарки.

– Я неприхотлива к еде, Софи. Я могла бы довольствоваться простым супом и фруктами. Но вот что я вам скажу, моя дорогая: в этом наряде вы выглядите так, будто уже готовы к морским ваннам! Господи, каждое лето я спрашиваю себя: к чему эта новомодная причуда – плескаться в океане?

– Морские ванны рекомендуют врачи, тетушка, – заметил Эдмон. – Будто бы это укрепляет организм.

Амелия присоединилась к ним, заняв место за столом напротив Каролины де Латур.

– Вам очень идет беременность, – заявила пожилая дама. – И ваш живот не так уж и заметен, несмотря на то, что родить вы должны в начале октября.

Подобная непринужденность поразила Амелию: она покраснела и не нашлась, что ответить.

– Послушайте, тетя, вы напугали нашу подопечную! – воскликнул маркиз, смеясь от души.

– И что же? Мы не при императорском дворе, насколько мне известно, племянничек! – возразила она. – Милая моя баронесса, вы обижены? А может быть, шокированы?

– Нет, мадам, всего лишь удивлена такой непринужденностью, – дружеским тоном заверила ее Амелия.

– Хороший ответ, – расхохоталась Каролина. – Вы мне нравитесь, милая. Мне не терпится приступить к управлению поместьем в вашем обществе.

– Уже завтра, тетя Каролина, – сказала Софи.

Служанка принесла две салатницы и блюдо с украшенными порубленной петрушкой яйцами вкрутую. Эдмон попросил подать к столу охлажденное белое вино. В глубине души он был рад, что на какое-то время покинет поместье. С тех пор как маркиз понял, как любит Амелию, его терзали муки совести, ему приходилось подавлять свои желания, так как он не мог поступать непорядочно по отношению к супруге.

«Там я постараюсь исцелиться от этого безумия», – подумал он.

В это мгновение Софи посмотрела на него с нежной улыбкой. Она уже представляла, как под руку с супругом прогуливается по бескрайнему пляжу или же как они сидят за столиком на залитой светом террасе казино.

Она уже собрала чемоданы. Софи намеревалась пораньше лечь спать, а после крепкого ночного сна придет время отъезда. Поэтому, услышав вдалеке топот копыт лошадей, мчащихся галопом, она разочарованно вздохнула.