Дневник новой русской - Елена Колина

А потом все изменилось. Алена с Никитой твердой поступью направлялись в сторону богатства (у Никиты сначала был один продуктовый магазин, потом два, а теперь я не знаю сколько), а Ольга потихоньку двигалась в сторону бедности, но ведь и Аленино богатство, и Ольгина бедность с точки зрения мировой революции совершенно условны, и мы всегда с гордостью говорили, что это на Диком Западе люди дружат по принципу равенства материального положения (богатые с бедными ВООБЩЕ не дружат), а для нас, духовных людей, не имеет никакого значения, кто уже был на Мальдивах и Сейшелах (это Алена, а не мы с Ольгой), а кто нет. Но сегодня, в этой новой Алениной роскоши, нам стало немного не по себе (ничего, мы сейчас привыкнем и все встанет на свои места).

* * *

В гостиной висела картина с изображением ясеня или дуба. Оказалось, ясень или дуб – это генеалогическое древо, это свое древо Никита специально заказывал какому-то художнику, чтобы он успел к новоселью.

Откуда оно взялось, это древо? Раньше ничего такого не было, были просто Людмила Иванна и Сергей Николаич. Они обычно до зимы живут на даче во Мшинской, у них там грядки. Самих Людмилы Иванны и Сергея Николаича сегодня не было, но зато от них было древо, и огурцы, и помидоры, и еще здоровенные красные перцы. Аленины мальчишки тоже были обозначены только на древе, Никита отправил их вместе с пуделем на выходные во Мшинскую за картошкой и морковкой.

Ольга громким, довольно напряженным голосом спросила Алену, почему это Алена не пригласила своих подруг из туристической фирмы, с которыми она проработала почти десять лет. Алена немного покраснела и скороговоркой ответила, что непременно позовет подруг отдельно, и прошептала нам с Ольгой:

– Вы представляете, что с ними будет, когда они сюда придут? Да и вообще… они от всех очень отличаются, это же совершенно другой круг…

Ольга торжествующе зашипела мне на ухо: «Сегодня Алена впервые приняла историческое решение разделить бедных и богатых. Ты-то вписываешься в ее новую концепцию, ты же у нас новая русская на джипе с квартирой почти на Невском, да еще впридачу психолог».

– Ага, а тебя Алена пригласила потому, что ты киножурналистка и можешь веселить публику рассказами про актеров, – иронически ответила я. Ольге просто обидно, что ее выгнали из журнала, вот она и бросается на Алену: подумаешь, древо, подумаешь, подруг из турфирмы не позвала…

– Алена так изменилась, так изменилась, – ворчала Ольга, – раньше ее любимая фраза была: «Это очень дорого», а теперь – «Это же совсем недорого».

Я порылась в памяти и вспомнила, что правда – Алена все время ужасно радуется, что килограмм очищенных королевских креветок совсем недорого, и сумочка от Гуччи тоже недорого. Сделала блиц-псих, анализ ее личности и поняла: Алена просто боялась, что, хотя их материальное положение сильно улучшилось, но все-таки килограмм креветок и сумочка от Гуччи ей пока что дороговаты, и теперь радуется, что все-таки нет, совсем недорого!

Алена объявила, что еда сегодня будет испанская, потому что вся вечеринка испанская, потому что они с Никитой только что вернулись из Испании, а Испания – хорошая страна, и они присмотрели там дом совсем недорого. И тут во мне зашевелилось ЧТО-ТО.

Я немного расстроилась, догадавшись, это ЧТО-ТО – завистливый червячок, и спросила у него, точно ли он завидует. Он ответил – да, он тоже хочет дом в Испании (море, солнце, вино…)

Я все-таки психолог, и это очень удобно – всегда могу оказать себе срочную псих, помощь и поддержку. Так… Мне нравится Аленина сумочка от Гуччи, и новые вазочки тоже очень нравятся, особенно эта, с узором из переплетающихся листьев… и еще мне нравится Аленина спальня, такая пышная, лакированная, ну и пусть немножко слишком богатая, спальня и должна быть пошлая, с розовым кружевным покрывалом и ночным колпаком под подушкой…

Вот только я ни за что бы не хотела получить впридачу к сумочке и креветкам толстого и довольно-таки капризного Никиту, который чуть что не по нему, орет на Алену благим матом.

Оказав себе срочную псих, помощь, я вызвала Ольгу покурить на кухню и сообщила ей, зажав между баром и холодильником:

– Мы с тобой завидуем Алене, и с научной точки зрения мы абсолютно правы.

– Я завидую?! – возмутилась Ольга.

– Потому что зависть – это сравнение себя с окружающими, а человеческий мозг, особенно такой высокоразвитый, как наш с тобой, производит эту операцию непрерывно. Но… вот скажи честно, ты хочешь, чтобы у Алены немедленно отняли сумочку Гуччи и килограмм королевских креветок? – спросила я Ольгу.

– Нет, ни за что! – испугалась Ольга. – Пусть радуется! Она, между прочим, все детство жила с братом в одной комнате, а Никита тоже все сам, и никому ничего плохого не сделал, пускай гордится своим древом! А ты что, предлагаешь отнять у нее креветки?

– Ты что, дура, что ли? – облегченно ответила я и обрадовалась – вовсе мы с Ольгой не злобные чудовища, ура, ура!

Я как всегда очень-очень мечтала о сладком, поэтому сунула нос в духовку и крикнула Алене в гостиную:

– Эй, Алена, что у тебя на сладкое – меренги?

– Нет, это альпухаррские соплильос. Как раз из яичных белков, сахара и миндаля, – крикнула в ответ Алена.

И мы пошли в гостиную совершенно примиренные с Алениным богатством.

Не забыть рассказать Женьке, что главное блюдо называлось паэлья-марискада. Алена подала свою паэлью по всем правилам, в широкой плоской сковороде (специальная сковорода-паэльера). Рис, наверху креветки, ракушки, мидии, кальмары, еще что-то зеленое. Она отдельно жарила курицу в оливковом масле, отдельно лук, чеснок и петрушку, тоже в оливковом масле. Добавляла помидоры, горох и креветки и смешивала с содержимым первой сковородки. Еще отдельно жарила кальмары, мидии и добавляла рис. Рис тоже тушила отдельно, с красным перцем и шафраном. Мы с Женькой в Испании много раз заказывали паэлью, надеясь, что вдруг паэлья окажется не гадостью, но она всегда была гадостью, а Аленина марискада была очень вкусная.

Гостей было три пары и еще две одинокие девушки по виду от двадцати пяти до сорока. Всех я видела впервые.

Один толстый дяденька (толще Никиты) очень весело рассказывал про свое путешествие по Франции.

– Приехали в Версаль, решили, раз уж Версаль, надо по пруду на лодочке покататься. А там на пруду лилии. Мы ка-ак дали по этому Версалю! У меня эти лилии ВОТ ТАК стояли!

Странно, что-то я совсем не помню лилии в версальском пруду! Наверное, мы с Женькой смотрели не туда, например, на скульптуру Людовика Четырнадцатого.

Искоса поглядывала на одинокую блондинку. Только что выпили за ее новую машину, белый «мерседес». Наверное, блондинка – менеджер высшего звена, потому что все время вставляла в разговор английские слова. Очень хотела познакомиться с ней поближе, потому что она совершенно новый, неизвестный мне тип женщины – вся глянцевая, гламурная, пафосная, воплощение журнала «Топ-Менеджер». Но блондинка смотрела так строго и холодно, что к ней было страшно подойти. Почему-то у нее нет одного бокового зуба, невозможная загадка – почему? Наверное, ей просто некогда пойти к врачу.