Рандеву с мечтой - Джулия Тиммон

Эдвард почувствовал произошедшую в Авроре перемену еще на улице, до ресторана. Она на что-то решилась, видимо чтобы забыть о прошлом или даже о настоящем. Воспользоваться удобным случаем хотелось до умопомрачения, но вездесущий голос совести и – более слабый – самолюбия советовали быть осторожнее.

Едва он заглушил двигатель, как Аврора сама наклонилась к нему, с готовностью обвила его шею руками и прильнула к его губам своими губами. Мягкие, горячие, сулящие заоблачную радость, с привкусом мяты и экзотических фруктов, они на несколько бесконечных мгновений парализовали разум, и тот, умолкнув, позволил насладиться фантастическим поцелуем. Но как только Эдвард очнулся от потрясения, в его голове застучала назойливая мысль: что-то в этом не то…

– Аврора, – прошептал он, переведя дыхание. – А как же… Уэстборн? – Болван! – тотчас выругал он себя. Другие надо было найти слова, не упоминать об этом слизняке…

Аврора взглянула на него широко раскрытыми непонимающими глазами, растерянно моргнула, вдруг прижала к лицу ладони, медленно опустила руки, приподняла подбородок и, отвернувшись, негромко засмеялась.

– Я переоценила свои возможности.

– О чем ты? – озадаченно спросил Эдвард, продолжая в мыслях поносить себя на чем свет стоит.

– Подумала, что понравилась тебе не меньше, чем ты мне.

Эдвард схватил ее за руку, однако она без суеты, но настойчиво высвободила ее.

– Ты понравилась мне больше, чем я тебе, можешь не сомневаться! – воскликнул он, неловко пытаясь исправить ошибку.

Аврора покачала головой и невесело улыбнулась.

– В таком случае ты не вспомнил бы в эти минуты о Ральфе.

– Не решай за других! – выпалил Эдвард, лихорадочно придумывая, как бы объяснить ей, что произошло. – Все люди разные. Кто-то бросается в омут удовольствий при первой же возможности, а кто-то несет ответственность – за себя и за тех, с кем общается.

Аврора взглянула на него так, будто он оскорбил ее, и тихо спросила:

– Я, по-твоему, отношусь к первой категории?

– Что? – не понял Эдвард.

– К тем, кто бросается в омут?

Он запустил руку в волосы, сознавая, что не исправляет оплошность, а лишь совершает новые.

– Нет же, нет! Ты совсем не такая, это же дураку понятно! Но сегодня… Видишь ли, мне показалось… – Он повернулся и снова взял ее руку столь уверенным жестом, что Аврора не стала сопротивляться, хоть и вся напряглась. – Послушай, ты нравишься мне так, как, по-моему, невозможно нравиться, – горячо прошептал он. – До того сильно, что у меня, такое чувство, выпрямились и скрутились в спираль мозговые извилины.

Аврора немного расслабилась. Ее губы тронула улыбка.

– Показали бы мне тебя месяц назад, сказав: скоро ты пойдешь с ней в театр, и я рассмеялся бы, – пламенно проговорил Эдвард. – Я ответил бы: это невозможно. И женщина эта не настоящая. Столь совершенных природа не рождает.

– Хватит, – пробормотала явно польщенная Аврора.

– Я вспомнил об Уэстборне лишь потому, что не хочу усугублять твои страдания, Аврора, – вкладывая в слова все свое обожание, произнес Эдвард. – Не желаю, чтобы ты раскаялась в том, что делаешь, чтобы чувствовала себя преступницей.

– Разве я сказала, что страдаю? – спросила Аврора, глядя вперед.

– Я это почувствовал, – ответил он, крепче сжимая ее руку.

– Положим, Ральф здесь совершенно ни при чем.

– Ни при чем?

– Он мне просто приятель, друг детства. Впрочем, слово «друг» здесь не слишком уместно.

– Как это? А я думал… – Эдвард покачал головой, вспоминая, как Уэстборн обхаживал Аврору вечером в прошлую субботу и с каким нахальным видом заявился к ней в воскресенье.

Аврора повернула голову, выглянула в окно и удивленно приподняла брови.